В лесу, где ёлки-палки,
Где шишки и иголки,
Жил-был храбрый да удалой
Зайчик-побегайчик молодой.

Не боялся он ни волка,
Ни медведя, ни лисицы,
Прыгал по лесу, скакал,
Смело песни напевал.

Как-то раз, в полночный час,
Когда месяц в небесах,
Встретил он в лесу медведя,
Стал медведь на зайца груб:

«Эй, косой, постой-ка, стой!
Будешь ужин мне ночной!»
А зайка не робей, не плачь,
Отвечал медведю так:

«Ты, медведь, не торопись,
Лучше в пляс со мной пустись!
Кто быстрей вокруг леска
Пробежит-тому и сказка!»

Медведь думал, думал, думал,
Да и согласился вдруг.
Зайка прыг да скок, да прыг,
А медведь - тук да тук.

Обманул косой медведя,
Убежал в свою нору.
С той поры в лесу все знают:
Смелость города берёт!

Кто смел да умен - тот и прав,
А кто глуп - тому и страх.
Вот и сказочке конец,
А кто слушал - молодец!

Жил старик со старухой в избе покосившейся,
И Курочка Ряба жила, не ленившаяся.
Несла каждый день им яичко простое,
Да вот однажды случилось златое!

Сияет, как солнце, слепит глаза,
Диковинка эта, чудо-краса.
Жил старик со старухой в избе покосившейся,
И Курочка Ряба жила, не ленившаяся.

Несла каждый день им яичко простое,
Да вот однажды случилось златое!
Сияет, как солнце, слепит глаза,
Диковинка эта, чудо-краса.

Дед ахнул, бабка присела в смущении,
Как с этим богатством быть в их положении?
Бил дед, била бабка, да всё без толку,
Крепко яичко, нет в нём расколку.

Вдруг мышка из норки юркнула шустро,
Хвостиком махнула - и треснуло хрустко!
Посыпались искры, исчезло златое,
Лишь скорлупки горстка, да горе большое.

Рыдает старик, причитает старуха,
Потеряна радость, настала вдруг суха.
Курочка Ряба к ним подошла,
"Не плачьте, - сказала, - вас я нашла.

Снесу вам другое, простое яичко,
Будет вам радость, пройдет эта стычка."
И снесла. Белее, чем первый снег,
Простое яичко, не золото-блеск.

Но дед с бабкой рады, счастливы вновь,
Поняли, что в золоте мало любовь.
Простое сердечку милее и ближе,
Чем блеск, что обманет, и душу обидит.

И жили они долго, Курочку холя,
Поняв, что не в злате счастья доля.
Дед ахнул, бабка присела в смущении,
Как с этим богатством быть в их положении?

Бил дед, бил бабка, да всё без толку,
Крепко яичко, нет в нём расколку.
Вдруг мышка из норки юркнула шустро,
Хвостиком махнула - и треснуло хрустко!

Посыпались искры, исчезло златое,
Лишь скорлупки горстка, да горе большое.
Рыдает старик, причитает старуха,
Потеряна радость, настала вдруг суха.

Курочка Ряба к ним подошла,
"Не плачьте, - сказала, - вас я нашла.
Снесу вам другое, простое яичко,
Будет вам радость, пройдет эта стычка."

И снесла. Белее, чем первый снег,
Простое яичко, не золото-блеск.
Но дед с бабкой рады, счастливы вновь,
Поняли, что в золоте мало любовь.

Простое сердечку милее и ближе,
Чем блеск, что обманет, и душу обидит.
И жили они долго, Курочку холя,
Поняв, что не в злате счастья доля.

Сижу я однажды на травке,
А рядом болтают козявки.
А где-то там, в небесной дали
Плывут в облаках с небес корабли.
А тучи, а тучи, а тучи
Бредёт великан в них могучий-могучий!
Из лучиков солнца цветёт там цветок,
А рядом летит мотылёк с ноготок.
Ты небо, о, как ты прекрасно!
И стало мне тут же все ясно:
Я ведь ребёнок, могу что хочу,
Я в небо, я в небо, я в высь полечу!
Я оттолкнулся, я оттолкнулся.
И вдруг я зевнул, уснул и проснулся.
Поёт и играет душа моя,
В облаке, в облаке, в облаке я!
Рядом девчушка сидит на заборе,
А где-то бурлит и пенится море.
Гляжу я направо:
И там вижу чудо,
Были там павы-
Уже три верблюда.
А слева лазурные воды.
А там где-то под небосводом
Большие бескрайние страны,
Озёра, моря, океаны.
А мир звездами кто-то усыпает,
Я сонно-сонно засыпаю
На следующее утро я просыпаюсь,
И солнцу я утреннему улыбаюсь.

В деревушке у речки, где сосны шумят,
Жила-была Алёнка - ей рад был весь ряд.
Но вдруг налетела зима не в свой час,
Свет солнца погасло, и холод угас.

Старик ей сказал: «Есть Жар-Птицы перо,
Оно возвратит нам тепло и добро.
Ступай через лес, где Леший шалит,
К Яге загляни - там судьба говорит».

Шла Алёнка тропой, где тени густы,
Леший возник: «Эй куда без вести?
Отгадай мне загадку: что в лесу живёт,
Согревает всех, но не устаёт?»

«Доброе сердце!» - крикнула вмиг.
Леший кивнул: «Ты умна, мой пик!
Иди на восток, где святлячки ждутт,
Там ключ от Яги - он тебя спасут».

Избушка вертелась, как вихрь в ночи,
«Стань ко мне передом!» - Алёнка кричит.

Вошла - там Яга у печи бормочет:
«Зачем пришла? Что сердце хлопочет?»
«Дай перо Жар-Птицы, спаси наш край!»
Яга ухмыльнулась: «Спой мне, не зевай!
О зиме спой песню, что льды сковали,
Тогда отдам перо - бери, не в печали».

Запела Алёнка про стужу и мрак,
Но в песне светился надежды знак.
Яга прослезилась: «Бери же, иди,
Домовой его стережёт впереди».

Домовой в углу, как клубок, притаился,
«Перо отдам, если смелость явилась.
Снежная Царица свет заперла в лёд,
Разбей её чары - и день придёт!»

В колодец Алёнка спустилась смело,
Царица шипела: «Замёрзнешь всецело!»
Но перо вспыхнуло ярким огнём -
Лёд растаял, и мир стал теплом.

Вернулось тепло, запели поля,
Дети смеялись, и пела земля.
Домовой шепнул: «Храни этот свет,
Пусть в сердце живёт он тысячи лет».

Алёнка с пером обняла свой дом,
И солнце сияло над ним кругом.
Так девочка смелая мир спасла,
И сказка о ней навек расцвела.

Далеко на острове Врангель,
Где чукотский народ живет,
Родилась медведица наша -
Вышла маленькой на синий лед.

И не знала она про солнце
И не знала она беды,
Веселилась она и резвилась
У такой холодной воды.

Так любила маму и папу!
И сосульки с утра погрызть,
И с братишкой кататься на горке,
Кто быстрее с ним по морю плыть.

Но однажды случилось горе
И пропала ее семья…
Забрало их холодное море
Голубая как лед вода.

Перестала резвиться Думка
(Называла ее так семья)
Поселилась в душе ее льдинка
И, наверное, навсегда...

Но однажды приплыли люди
И забрали ее с ледника,
Приносили ей мед на блюдце
И расчесывали меха.

Отогрелось сердечко Думки
И нашла она новых друзей.
Разных-разных, таких веселых
Африканских и лесных зверей.

И построили дом ей огромный,
Где гуляла она и спала.
Я смотрел на нее, заколдованный,
Подмигнула мне вдруг она!

Понял я, что проходит горе!
Тает льдинка в ее душе.
Больше нет ледяного моря -
Руки добрые на плече.

Подружился я с Омской Думкой,
Буду тоже ее охранять!
В Большеречье снова приеду
Встану рядом – и буду стоять.

Мама нежно возьмет мою руку,
Скажет тихо: «Родной, нам пора...»
Не послушаюсь я, и отвечу:
Мама, кто же, кто, если не я?!

Ведь так мало их в мире осталось -
Нужен кто-то, чтоб рядышком был!»
Мама молча в снегу потопталась,
И кивнула папе: «Твой сын.»

Далеко где-то в области Омской,
Где сибирский народ живет,
Поселилась медведица Думка -
Мальчик Гоша ее стережет.

Царь болот Великий Жаб
К старости совсем ослаб.
Править силы не осталось,
А наследника не сталось.
И чтобы жизнь не зря прожить,
Решил он дочку замуж сбыть…

Быстро новость по прудам
Разлетелась по устам.
Тут и там: «Слыхали? Царь
Зятя выбирать вдруг стал!»

Плачет на пруду невеста:
«Хоть и замуж я хочу,
Так пугает неизвестность,
Что за мужа получу?»

Но с отцом не спорит дочь.
Так что, миновала ночь —
Вышла девица во двор,
Ну а там народа сбор:

Хор певцов и красный Рак,
Судьи и толпа зевак…
Над прудом висит плакат,
Мол: «За лучший результат
Будешь ты с Царевной жить
И детишек с ней растить!»

Дочка в ужасе к отцу:
«Ты меня отдашь глупцу?»
Тот спокойно: «Состязанье
Все решит твои страданья!»

Смотрят дочь с отцом вперёд.
Утихает весь народ.
В трубы затрубили раки,
Замолчали вдруг зеваки.

Объявляет тут лягушка,
Что назначили ведущей:
«Сверим время? Ква… Ура!
Начинается игра!
Женихи, а ну, вперёд!
Кто здесь смелый? Эй, народ?»

Выступают из толпы
Женихи: один, два, три!

На них смотрят, те стоят.
Царь с Царевной говорят:
«Представляйтесь-ка по делу!
Кто из вас тут самый смелый?»

Тощий Жаб с лесных болот,
Толстый Жаб заморских вод
И Квасилий Квакич… Вот.

* * *
«Открываем состязанье!
Ваше первое заданье:
Того, кто прыгнет дальше всех,
Будет ждать большой успех!»

Женихи стоят и ждут,
Пока сигнал им подадут.
«Ква — один! Ква-ква! Пора!
Начинается игра!»

Прыгнул первый Жаб вперёд,
Тот самый, что с лесных болот.
Кувшинка — раз, кувшинка — два,
Закружилась голова…

Прыгнул и второй вперёд,
Засмеялся вдруг народ:
Ни кувшинки, ни цветка —
Закружился сам слегка!

Вышел третий Жаб вперёд,
Усмехается народ:
«Ты, Квасилий Квакич, глянь!
Ну-ка, этих обгоняй!»

Кувшинка — раз,
Кувшинка — два,
Кувшинка — три!
«Смотри, смотри!»

Улыбнулись Царь с Царевной:
«Продолжаем дальше, верно?»
Громогласно Царь: «Теперь
Нужно быть вам помудрей!
Цапли, цапли, эй, сюда!
Ловите жителей пруда!»

Царевна в ужасе сидит —
Большая цапля к ней летит!
Царь на месте велит оставаться,
Как будто ей нечего тут опасаться!

Тощий Жаб с лесных болот
Прыгнул в воду без забот.
А толстый Жаб заморских вод
Поступил наоборот —
Стал он лапками махать,
Цапель грозных прогонять.
Рассмеялись птицы тут же:
«Этот тощего похуже!»

Подмигнул Великий Жаб,
По воде пошла вдруг рябь,
Глядь! Из клюва цапли лапка
Чья торчит? Отважной жабки!

А Квасилий в тот же миг,
На воде оставив блик,
В один прыжок пруд миновал,
Но посмотри, кого забрал, —

Пуста кувшинка, где Царевна
Сейчас сидела! Королевна!
Понятно, думаю, друзья,
Тут спутать ну никак нельзя,
Кто спас Царевну, победил.
Царя Квасилий удивил!

Довольный Царь: «Да выплюнь, право!
Ты ж веган, брат! Актёру — браво!»
Из клюва цапли выпал Жаб —
Живёхонький, ничуть не слаб!

* * *
Вернулись Квакич и Царевна,
И вынырнул Жаб из бассейна.
«Пора пройти последний тур
И выбрать из кандидатур!

Скажите, братцы, о себе:
К какой стремитесь вы судьбе,
Каких едите комаров
И где во время отпусков?
Узнать про вас я должен всё,
Так не молчите, ё-моё!»

Уселся Царь и слушать стал,
Кто лучше просьбу выполнял.

Вперёд ступил худой жених:
«Я к простоте давно привык.
С царевной будем жить в лесу,
Коль я победу понесу».

Замолк. Вторым ступил тот Жаб,
Что к нам с морей своих сбежал:
«Богат я. Ем и комаров,
И жирных мух, даже слонов!
Живу в пруде я между пальм,
Со мной слуга и тут и там!
Царевне подарю кольцо,
Корону, шёлк и кружевцо!
Мы будем жить на море с ней,
И в эту тину мы с морей
Ни за каких жуков и мух
Не возвратимся! Да, Лопух?»

Назвал Царя он Лопухом,
Болото — тиной! «М-да… Дурдом!» —
Подумал Величавый Царь.

А Квакич тихо: «Государь,
Прошу простить меня за бедность,
За кожи склизкой мою бледность.
Я не живу на море пусть
И не куплю шёлка — то грусть.
Но дом мой здесь неподалёку —
Соседнее от вас болото.
Там мухи жирные на ужин
И не бывает сильной стужи.
А коль мне сильно повезёт,
То Вашу дочь прекрасный ждёт
И завтрак, и обед, и ужин!
Слуга нам с ней совсем не нужен!
И будет нам с женой не лень
Вас посещать хоть каждый день!»

Улыбнулись дочь с отцом —
Ведь выбор их тут налицо!

* * *
Через день сыграли свадьбу,
Переехали в усадьбу,
Счастливо живёт с Царевной
Квасилий Квакич — Жаб наш смелый!

Стоит у леса на опушке
Ветхая и старая избушка.
Ветки крышей подпирая,
Забытая, печальная, лесная.

Но вот избушка отряхнулась,
На тонких ножках развернулась!
И в путь отправилась скорей!
Её хозяйку ждет Кощей!

А Бабка Ёжка печку топит
И избушеньку торопит.
Внутри тепло, и печь дымит,
Она очаг свой бережно хранит.

И вот Кощей зашел к ней в гости,
У него больные кости.
Давно просил отвар лечебный,
От него эффект целебный!

Уже луна взошла, стемнело.
Отвар подействовал умело.
Сидят, толкуют обо всём,
О том, о сём и ни о чём!

Давно пора бы расходиться,
Кощею к злату возвратиться,
Но дружба сказочных крепка!
И нужно вспомнить до утра -

Как сложилась их судьба
И как неведома она!
Сколько времени прошло,
Сколько сил и жизни утекло!

Стояла башня на горе,
Принцесса в ней жила.
Она вставала на заре,
Но выйти не могла.

Ведь эту башню охранял
Большой-большой Дракон.
Он вовсе никогда не спал,
Был ловок и силён.

К Принцессе рыцари всё шли
В доспехах, на конях.
Но убегали как могли,
Дракона увидав.

Однажды мимо башни той
Шёл молодой Друид.
Наивностью и добротой
Друид был знаменит.

Дракону тот Друид сказал:
"Привет, давай дружить."
Дракон же с грустью отвечал,
Что должен сторожить.

Друид куда-то убежал,
Вернулся поутру.
В руках же он своих держал
Настольную игру.

С Драконом он в неё сыграл
(И, кстати, победил).
Дракон его зауважал,
И даже задружил.

Друид с Драконом каждый день
Играли поутру.
Друиду вовсе и не лень
Тащить к нему игру.

Принцесса стала к ним порой
Спускаться поиграть.
И все, довольные игрой,
Садились поболтать.

Принцесса рассказала им,
Что хочется сбежать,
Чтобы увидеть этот мир,
Чтобы его узнать.

Дракон сказал, что тоже он
Не хочет сторожить.
Что хочет он летать средь гор,
Драконьей жизнью жить.

"Мне тоже хочется сбежать.
Вот бы сорвать ту цепь..."
Друид сказал, поправив прядь:
"Для этого я здесь"

Чтоб цепь тянуть, решил позвать
Ходячие дубы.
Те начали её тягать:
И раз! И два! И три!

Цепь помогали им тянуть
Принцесса и Друид.
И раз! И два! И три! И путь
К свободе им открыт.

Как на Драконе хорошо
Летать средь горных пик.
Вот пролетят они ещё
И там начнут пикник.

Принцесса и Друид ночлег
устроят, а Дракон...
Он рядом с шалашом прилёг,
Чтоб охранять их сон.

В просторах вечных, где царит покой,
Жил звездочёт, душою молодой.
Он странствовал по Млечному Пути,
Чтоб звёзды малые от гибели спасти.

В его мешке, из лунного луча,
Сверкала россыпь, трепетно звуча.
Там звёздочки, что с неба сорвались,
Желания людей исполнились.

Он подбирал их нежно, как дитя,
И согревал теплом своим, шутя.
Шептал им сказки о земных огнях,
О солнечных приветливых лучах.

И звёздочки в мешке его росли,
И новым светом мир преображали.
А звездочёт, довольный и простой,
Летел вперёд, тот свет к нам приближая.

Он верил, что любовь его сильна,
Что даже малая искра важна.
И каждый свет, что в сумраке горит,
Мир делает чуть лучше и хранит.

Так странствовал он в вечной тишине,
Со звёздным грузом на своей спине.
Тот добрый путник, в звёздной мгле ночной,
Нес свет и радость, мир даря собой.

Рос подсолнушек наш в поле,
Хорошо ему на воле!
Дождь питает, солнце греет,
Лепесточки ветер веет.
Птиц он листьями гоняет
И округу забавляет.
Разговорчив он и весел,
Каждый день его чудесен!
Люди мимо проезжают
И красавца замечают. Фотосессии, о да!
Лучший, распрекрасный я!
А моя шляпушка, это просто «пушка»!
Старый у него сосед:
Сгорбленный, сварливый дед.
Шляпу чуть не потерял,
Птиц так резво не гонял,
Вот почти и лысым стал.
Мудростью он раздражал:
Целый день бурчал, бурчал…
Говорит он мальчугану:
-Будь скромней, не веселись.
-Дед, завидуешь, не злись.
-Век, внучок, наш короток,
Не хвались, будь кроток.
Скоро вот комбайн придет,
Всех подряд нас заберет.
Стар и млад под нож пойдут,
И не спросят как зовут.
Ты же всех здесь обижаешь,
Грубо унижаешь!
-Я красивей всех, смотри, фотографии мои;
Что с полей, то все со мной
Деда, лысый, молча стой!
-Жаль, соседей обижаешь,
Что вообще о жизни знаешь?
Иль мечтаешь стать халвой
С золотою головой?
Или маслом ароматным
Самым лучшим, самым знатным;
Можешь в силос превратиться,
И к коровке на обед?
-Деда, не неси здесь бред…
Семенами я вернусь, засажу все поле,
Буду жить на воле!
-Ты не зрел, к тому же глуп,
Фантазер ты, желтый плут!
-Лучший я и этим горд,
Вы же все здесь жмых да шрот!
Настало утро августа
Все жатки на ходу,
Комбайны все гудят.
«Я в пачку, я в блестящую, скорей, скорей, иду!»;
И вот глупышка радостный
Триумф свой звездный ждет.
И семечки уж жарятся,
Бочок немного жжёт!
Вот гордый он,- на полочке
блестящей встречи ждет.
И покупатель подошёл,
В корзиночку кладёт!
И гордый наш подсолнушек
В кино скорей пошёл,
Но в тёмном кинозале
Он счастья не нашёл…
Хозяин этой пачки
Был злостный хулиган,
Плевал он шелуху везде,
Пока охранник взял
За шиворот мальчишку,
Он с силой поволок.
И семечки рассыпались…
Какой теперь в них прок?
И мальчику так стыдно,
За веником пошел
И пол сеанса мальчуган
Сверхтерпеливо мёл.
Вот в урну полетели счастливые мечты…
Вам жалко эти семечки?
Как поступил бы ты?

Ложись, засыпай, мой свет, я стану твой сон хранить,
Из лучиков лунных прясть тончайшего шёлка нить.
Весенней капели звон и гордость твоих побед —
Я всё в полотно вплету на радость тебе, мой свет.

Ложись, засыпай, мой свет, я скоро дотку покров.
Во сне ни обиды нет, ни зла на твоих врагов.
Во сне отступает боль, а я отгоняю страх:
Его не подпустит свет от нити в моих руках.

Ложись, засыпай, мой свет, тебя не коснётся тьма:
Увидит цветную нить и прочь убежит сама.
По краю я вышью ткань десятками крупных звёзд,
Чтоб сон твой под ней был тих, а выбор наутро — прост.

Ложись, засыпай, мой свет, не думай о прошлом дне,
О боли, какую он принёс и тебе, и мне.
Из вереска, лилий, мальв на ткань нанесу узор,
Чтоб светел был завтра день, на чудо и счастье скор.

Под пологом тьмы ночной, в шелках кружевных луны
Под тихую песню звёзд легки и беспечны сны.
На всё, что тревожит днём, приходит во сне ответ.
Отдай все печали мне. Спи, радость моя, мой свет.

В пустыню опустилась ночь.
Накрыла бархатом и шелком,
Заплакала пустынным волком,
Заныла каменкой- точь -в точь ,
Дохнула холодом-и смолкла.

На встречу ночи брел халиф,
Летавший аистом когда-то,
Он был и бедным и богатым,
Мир снов, исчезнувший в дали-
Его услада и утрата.

И будто снизойдя к мольбам,
На антрацитовом покрове
Ночных песков, нахмурив брови,
Прекрасный, как сама судьба,
В одеждах цвета свежей крови

Разлегся юноша. Вот, он
Пожал изящными плечами,
Кивнул, халифа замечая:
-Я дух пустыни. Скорпион.
Халиф склонился, отвечая:

-Я истоптал пять сотен троп,
Я лошадей загнал без счета,
В надежде волшебство полёта
Найти-а после хоть потоп,
Хоть крепость досок эшафота.

Однажды, магию задев
Крылом ли, рукава узором,
Она мне славой и позором,
Теперь ищу ее везде,
Но пала сила «Мутабора»

А ты-посланник волшебства,
Пустынный дух, очей услада,
Надежды дивная баллада,
Ты брат мой, хоть и без родства,
Моим скитаниям награда.

С тоскою слушал скорпион
Халифовых речей потоки,
Кивал стенаньям однобоким,
Дремал под жалоб перезвон,
Считал осколки звезд высоких.

Прервал халифа: «Славный князь,
Ты прав, для встречи есть причина,
Моя обманчива личина,
Как не прекрасна жизни вязь
Итог ее один - кончина.

Есть чудо, что подвластно мне
И ты уже его коснулся.
Ты задремал…но не проснулся.
Тебя ужалил я во сне.
Ты мертв, халиф.»
И улыбнулся.

Тучами играет ветер,
Над погостом жуткий вечер —
То Нечистый свадьбу правит
И невесту свою славит.

А невеста еле дышит,
Плачет, слёз своих не слышит.
Ей бы к мамочке родной
Убежать сейчас домой,

Но нельзя — то уговор,
Новой жизни приговор.
А невестушка — краса,
Заглядятся небеса.

Ей и жизнь уж не мила,
Студит ужас в жилах кровь…
А невеста за любовь
Бесу душу отдала.

Парня младого любила,
Сердце лишь ему хранила.
Парень был тот удалой,
Первый был — своей хвалой!

Самолюбный и упрямый,
И поспорил он, немало —
А поспорил своей силой,
Что сильней, чем Нечестивый.

Говорят моло́дцу люди:
«Ты не дружишь с головой!»
«Нет, я прав, по-моему будет!»
И собрался он на бой...

А его почти без боя
Сатана одной рукою
В землю по́ пояс вогнал
И такое вот сказал:

«Будешь ты моим служилым,
Обратись конём ретивым!»
Дева день ждала напрасно, два,
От предчувствия кружилась голова.

Собралась и в путь далёкий подалась
К вещей бабке, что колдуньею звалась.
Ей колдунья погадала
И всю правду рассказала:

«В преисподнюю, голуба, тебе путь,
Ты не бойся, доберёшься как-нибудь!
Только думай, идти ль стоит?
Милый твой тебя не стоит».

«Нет, пойду, бабуля, я,
Он вся жизнь, душа моя!»
«Обращу тебя голубкой,
К той горе держи полёт,

А как прилетишь на место,
Нечестивый сам найдёт».
Как на место прилетела,
Сразу снова стала девой.

Глядь, из недр из земных
Тройка лошадей гнедых,
Ею дьявол лично правит,
Жутко песню напевает!

«Здравствуй, дева!» «Здравствуй, царь,
Подземелья государь!»
«Что хотела?» «Я по делу…»
«Говори, краса, ты смело».

«Бог моим словам судья,
Всё готова сделать я,
Лишь бы милого вернул,
Упаду к твоим ногам!»
Тут бес глянул и вздохнул:
«А себя отдашь?» «Отдам».

«Ну-ка, спросим молодца,
Как он любит!
Ну, скажи-ка до конца,
Как же будет?»

Превратил коня в парнишку,
Парень с хитрою усмешкой
Говорит, что он не против,
Даже взгляда к ней не бросив.

Он давно решил и к месту:
Жизнь — дороже, чем невеста!
«Ну, голуба, ты согласна?
И пришла ты не напрасно?»

Слёзы катятся рекой:
«Я согласна, бог с тобой...»
«Бог? Да нет, теперь лишь я –
Твой хозяин и судья!

Ну а ты катись отсюда, скройся с глаз,
Ночь уже к рассвету клонит,
Твоя жизнь гроша не стоит,
А тем более этих глаз!»

Тучами играет ветер,
Над погостом жуткий вечер —
То Нечистый свадьбу правит
И невесту свою славит,

Ей и жизнь уж не мила,
Студит ужас в жилах кровь…
А невеста за любовь
Бесу душу отдала.

Хочешь — не хочешь, бейся — не бейся,
Одна лишь дорога — подземные таинства.
Плачь — не плачь, живи и надейся,
Что муж тебя сбережёт от предательства.

Жили-были дед и баба
И в избе топили печь.
Если грело хату слабо,
Начинали хворост жечь.

Так лет семь они топили.
Холод лютый был в селе.
За огнём в печи следили,
Чтоб еду варить в котле.
У печи ночами спали,
Грелись днями напролёт.
И вдвоём они мечтали,
Что дитя к ним в дом придёт.

Так однажды вдруг из печки
Саламандра поползла.
В пасти же держала свечку,
Пахла пряностью она.

Вот проснулись дед и баба.
Видят в доме чудеса.
Раздувает щепки рядом
Саламандра-дочь огня.
"Здравствуйте, родные люди!—
Саламандра говорит.—
Вместе жить теперь мы будем,
Стол уже для вас накрыт.
Со свечою к вам пришла я.
Это зеркало моё.
Как зажжёте, то сверкая,
Вдруг появится дитё.
И зовут все меня Финой.
Печь мне мать, отец — огонь.
В шкуре я живу змеиной
И мой облик искажён.
Буду вам читать я сказки,
По хозяйству помогать,
Согревать во дни ненастья,
Как родных вас почитать.
Ну а если вы сожжете
Свечку всю мою дотла,
То вдвоём уж проживёте,
Без дитя и без тепла.
И уйду я в печь обратно,
В мир таинственных вещей,
Где всё вечно, необъятно,
Много сказочных огней".

Дед и баба удивились,
Ведь сбылася их мечта.
С саламандрой подружились,
С Финой весело всегда.

Так и жили дед и баба
Вместе с Финою в избе.
Иногда ради забавы
Жгли свечу в вечерней тьме.
И дивились как красива,
Высока, стройна, бела
Их дочурка саламандра
При огне свечи была.

Десять лет промчались быстро.
Повзрослела уж она.
Стала вся сиять как искра,
Замуж ящерке пора.

Вдруг однажды услыхала
Фина голоса огня.
Ей Царица Искр сказала:
Встретит молодца она.

Через три спокойных ночи
Рано утром за окном,
Ото сна раскрывши очи,
Видит молодца с конём.

Постучал он ей в оконце,
Кличет: "Фина, выходи!"
Засветило ярко солнце,
Осветило все сады.

"Видел я во сне твой домик,
Эти окна, этот сад,
Видел я во сне твой дворик,
Слышал пряный аромат.
Имя мне твоё сказали,
Показали, как свечу
Ты в руках своих держала,
Подносила лик к лучу.
Так красива: черноброва,
Очи словно изумруд,
Нраву кроткого такого,
Губы алые цветут".

Услыхала Фина речи
И не знала, как ей быть.
То ли просидеть у печи,
То ли к молодцу спешить.

Просидела так до ночи,
А жених всё за окном.
И не стало больше мочи,
Фина вышла всё ж тайком.

Вот свечу она достала
И зажгла её сама.
Чтобы шкура вся пропала,
Стала девицей она.

"Здравствуй, милая девица!
Ей красавец говорит, —
На тебе хочу жениться,
Сердце мне моё велит.
Я тобою околдован.
Жду тебя я целый день,
Ты сними мои оковы,
Шёл за тридевять земель".

Вдруг свеча в руке сгорела,
И остался только дым.
И ответить не успела,
Блеском вся искря златым.

Фина ящерицей стала.
Знала, что уж навсегда.
И слеза из глаз упала,
Словно яркая звезда.

И сказала на прощанье:
"Заколдованная я.
И печальное свиданье —
Видно уж, судьба моя".

Знала, чары мог разрушить
Только поцелуй любви.
Но желанный равнодушно
Прошептал: "Прощай! Увы..."

И могли бы жить счастливо,
Словно в сказке не тужить.
Но ушёл её любимый,
Он боялся жизнь сгубить.

Побежала Фина вскоре
К бабе, деду вся в слезах.
И поведала им горе,
От свечи лишь дым в руках.

Дед и баба омрачились...
День прощания настал.
И о Фине помолились,
В доме дым свечи летал.
Фину ласково обняли
И просили не тужить,
Как дитя поцеловали,
Стали в добрый путь крестить.

В печку Фина побежала,
И огонь внутри погас.
Вдруг Царица Искр сказала:
"Поцелуй любви ваш спас".

И прекрасная девица
Вдруг явилася в шелках.
Заблестела вся светлица,
Засияло всё в лучах.

Сказку эту рассказали
О любви родных сердец,
Чтобы вы не забывали,
Как велики мать, отец.