В одной маленькой деревушке на Руси жил паренёк по имени Елисей. Деревню окружали леса. С одной стороны лес светлый. Там водились животные, в реке плавала рыба, а на полянах можно было набрать и грибов, и ягод, и полезными травами запастись от болезней и недугов разных. В этот лес жители ходили и не боялись ничего. Но был и другой лес – тёмный лес. Человек туда не ступал, животные близко не подбегали к нему, птицы его облетали стороной. Издавна плохая слава шла об этом лесе. Слух ходил о злом колдуне, который жил в лесу. Кто туда заходил, тот уже не возвращался.
В деревне все жили мирно и дружно. Друг другу помогали. Елисей жил с бабушкой и сестрёнкой Машенькой. И всё было хорошо, пока беда не зашла в их дом. Заболела бабушка, и никто не мог ей помочь. Кто только не пытался её вылечить, какие только знахари не приносили живительные травы, но ничего не помогало. А когда совсем худо бабушке стало, Елисей побежал к местному старче за советом. Тот рассказал о живой воде, которая от всех недугов спасает и на ноги любого больного ставит. Только вот где та вода находится, никто не знает. Известно только, что путь пролегает через тёмный лес.
- Нельзя, Елисеюшка, ту воду найти. Зайдёшь в тёмный лес и сгинешь. Подожди маленько, хворь может и пройдёт, - говорил старче.
Жалко старику было Елисея, но успокоить его он не смог.
Решился Елисей пойти на поиски живой воды. Оставил он бабушку и сестрёнку под присмотром соседей. Собрал самое необходимое и пошёл к тёмному лесу. Вся деревня провожала Елисея.
Тут окликнул паренька старче и говорит:
- Елисеюшка, возьми себе в помощь мою палочку. Тебе она нужнее. Эта палочка непростая. Это помощница во всех трудных делах. Если понадобится помощь, стукни три раза о землю и скажи слова «выручалочка моя, помоги, да решение найди». Она и поможет.
Поблагодарил Елисей старика, попрощался со всеми, да и побрёл в тёмный лес.
Только переступил Елисей границу леса, как тут же ниоткуда ледяной ветер налетел, и послышались голоса. А голоса шептали: «На погибель свою пришёл. Ох, смерть свою встретишь». Страх овладел Елисеем. Захотел он назад переступить границу, да не смог. Невидимая сила Елисея обратно не пускала.
- Ну, значит, суждено мне или умереть, или с водой вернуться, - сказал Елисей.
И пошёл он в чащу леса. Идёт по лесу, кругом смертельная тишина. Кажется, что наблюдает кто-то, а никого нет. Вдруг, видит впереди болото, а обойти его нельзя. Конца и края не видно. Подошёл Елисей к болоту. Тут, откуда не возьмись, мост деревянный начал появляться. «Что-то тут неладно», - подумал Елисей. Он взял камень и бросил на мост. Ничего не произошло, камень остался лежать на мосту. Усмехнулся Елисей, да не поверил, что нет здесь западни. Вспомнил он о палочке старичка. Вытащил из узелка своего палочку, стукнул ею три раза о землю и произнёс слова «выручалочка моя, помоги, да решение найди». Вылетела палочка из рук Елисея, повертелась, и произошло невиданное. Лежащие рядом сломленные сучья деревьев зашагали по мосту. Тут мост и исчез, как и не было его. Ветви в болото канули. «Вот в чём дело», - подумал Елисей. Вдруг из болота вынырнула или кикимора, или Яга – непонятно. Она зелёная вся, сама в тину одета, а волосы пиявками заколоты. И начала ругаться на Елисея:
- Так это ты меня обманул? Меня никто ещё не обманывал, и никто от меня не уходил!
- А кто ты? – спросил Елисей.
- Я Болотница прекрасная! Вот, люди даже не знают обо мне.
- Да, ты и правда прекрасна и красива, - ответил Елисей, обдумывая как уйти от Болотницы.
- Ты прав! Я самая красивая в своём болоте, - захихикала Болотница.
- О такой красавице все должны знать, - ответил Елисей.
- Очень ты мне понравился. От меня ни один человек не уходил. Все в болоте моём гибли. Но тебя я отпущу. Все равно ты не пройдёшь лес, сгинешь. Ну а по пути расскажешь обо мне и о моей красоте тем, кого встретишь.
Болотница была довольной и радостной.
- Ступай по мосту. Так и быть, пропущу тебя, ценителя настоящей красоты.
Елисей пробежал по вновь появившемуся мосту и очутился на светлой полянке. На полянке росли грибы. Грибы были непростые, а с пол человека высотой. Елисей побрёл по полянке, дивясь увиденному. Вдруг грибы пооткрывали глаза и начали надвигаться на Елисея, окружая его со всех сторон. Елисей засмеялся и крикнул:
- Да где это видано грибам глядеть и народ пугать!
Но видит Елисей, что кольцо всё уже становится. А тут и рты зубастые появляться стали у грибов.
- Что же делать! Неужто съесть меня хотят грибы? – крикнул Елисей.
А грибы все хором говорят:
- Грибки глядят, да человечка едят!
Достал Елисей палочку, постучал три раза о землю и произнёс слова волшебные «выручалочка моя, помоги, да решение найди». Повертелась палочка, да как стукнет самому большому грибу по шляпке. Шляпка отвалилась, а гриб зарычал, да и развалился. Потом ещё по одной шляпке стукнула. И тот гриб развалился. А после этого палочка в руки к Елисею вернулась. Видит Елисей, грибы то расступаются, рты зубастые с глазами спрятали.
Побежал Елисей, ног не чувствуя. Так сильно бежал, что не понял, как оказался перед горой. Хочет Елисей обойти гору с одной стороны, так она чудесным образом перед ним оказывается. Обходит с другой стороны – и там гора появляется. Чудеса, да и только. Посмотрел Елисей на гору. Гора очень высокая, крутая и гладкая. Перелезть не получится, да и обратного пути нет. Что же делать? Вся надежда только на палочку. Снова попросил Елисей палочку о помощи. Покрутилась палочка, да как постучит по горе. Тут в горе появилась дверца. Дверца открылась, а на пороге стоит маленький каменный человечек.
- Ну, здравствуй. Один ты такой оказался, кто вежливо постучал ко мне, - сказал человечек.
- Здравствуй. Кто ты? – спросил Елисей.
- Я Горностак – на все руки мастак, - ответил человечек, весело припрыгнув.
- Так ты здесь живёшь?
- Да, здесь живу я. Вот видишь, какую высокую гору я построил. И дальше буду строить.
- Да, и вправду гора чудесная. Мастер так мастер. А как же мне дальше пройти?
- Раз ты таким вежливым оказался, я пропущу тебя. А куда ты путь держишь?
- Я иду за живой водой. Она нужна очень хорошему человеку, который без неё погибнет.
- Да, правильно путь держишь. В этом лесу не все злые. Есть и добро. Я, например, добрый. Впереди, за чёрной лесной чащей, будет водопад красоты неописуемой. Это и есть живая вода. Через чащу леса иди и не бойся. Страх будет овладевать тобой, но ты не бойся, иди, не сворачивая с тропинки. Там никто тебе плохо не сделает, только ты можешь сгубить себя сам своим страхом.
Зашёл Елисей в гору к Горностаку, а вокруг камни красивые блестят, глаз не оторвать. Взял из-под ног Елисей один камень. Уж очень он был красивым. Попрощался с Горностаком и пошёл по тропе в лесную чащу. Вслед Горностак крикнул Елисею:
- У водопада сам собой совладаешь, домой вернёшься!
Елисей спросить хотел Горностака, о чём тот говорил, но дверца исчезла. И не поняв ничего из его слов, Елисей отправился в путь.
Лесная чаща и правда была очень мрачной. Страх так и летал в воздухе. Кругом доносились пугающие звуки, треск, голоса. От всего этого холодело всё тело. Но Елисей не оглядывался и по сторонам не смотрел. Думал только о бабушке и сестрёнке. О том, что нужно быстрее вернуться домой с живой водой.
Вдруг темнота сменилась светом. Вокруг красота, покой, а на душе радость. И водопад действительно был неописуемой красоты. А капли живой воды разбрызгивались как жемчуг и сверкали на солнце. Побежал Елисей к водопаду, а перед ним явился гном с длинной бородой.
- Куда же ты собрался, Елисей? За водицей? А водичку так просто никто не получает. Поживи у меня в лесу. Смотри как здесь красиво. Жить в радости будешь, помогать мне будешь за лесом следить. Всё у тебя будет. А то скучно мне здесь одному править.
- Так это твой тёмный лес? И это ты губишь всех, кто в него попадает? – спросил Елисей.
- Мой лес. Не слыхал ты про колдуна Крадича? Так это я. Чужим в моём лесу нет места. Ты вот ухитрился дойти до самого моего водопада. Раз пришёл, то выбирай. Или останешься служить мне и сохранять темноту в лесу. Или же пропадёшь в огненном кольце.
Между Елисеем и колдуном загорелось огненное кольцо, а земля как будто провалилась. Смотрит вниз Елисей, а внизу видит одно огненное дно.
Подумал Елисей. Ведь гномы любят золото и драгоценные камни. А может и мой камень ему приглянется. Вытащил Елисей камень и показал колдуну. Увидел камень колдун. Да загорелись глаза его жадностью.
- Отдай камень! Он не твой! – крикнул колдун.
- Отдам, а взамен воды живой прошу, – ответил Елисей.
- Схитрить хочешь, не получится меня обмануть. Из моего леса никто ещё живым не выходил. Эй, Вихрь, лети ко мне! - крикнул колдун.
Тут прилетел огромный орёл. Опустился к колдуну и ждет, что тот ему прикажет. Видит Елисей, хромает орёл на одну лапу, а лапа окольцована.
- Приказываю тебе скинуть этого человека в огонь, чтобы никому неповадно было заходить в мой лес, – кричал колдун.
- И камушек с собой заберу, - крикнул Елисей в ответ.
Бросил Елисей камень в кольцо, а колдун, не думая, за ним прыгнул. Опомнился колдун, да поздно было. Упал и пропал в своём же огненном кольце.
Тут мрак в лесу развеялся, птицы запели и лес ожил. Смотрит Елисей, а у орла кольцо треснуло. Освободился орёл от кольца и сказал:
- Окольцевал меня колдун, служил я ему. А ты освободил меня. Чем я могу отблагодарить тебя?
Елисей, недолго думая, набрав воды, попросил отнести его в деревню. Орёл принёс его к родным, а сам улетел в свои родные земли. А в деревне все уже радовались тому, что тёмного леса не стало.
Елисей спас бабушку. А о его поступке слава разнеслась по всей земле русской.
Зло пало, а добро снова победило!

В некотором царстве, в неизвестном государстве жил-был царь, стороны той государь. Ох, и жаден он был, зол, завистлив. Все ему казалось, что у других государей лучше. И реки шире и быстрей текут, и леса гуще и зеленее, и птицы громче и ласковее поют, и волки не кусаются.
Были у царя бояре, что советовали ему как поступать, что делать. Утром соберет царь совет в палатах своих, все бояре придут, на скамьи рассядутся и ждут, какой вопрос сегодня их государя тревожит. А как только услышать новую проблему царскую, давай свои предложения выкрикивать. Шум стоит, кто кого перекричит!
И жил в этом царстве в деревушке мастер - умелец Яков. Все жители государства к нему за помощью обращались. То починить что-нибудь, а то и новое придумать и создать. На все руки мастер был. И никому в помощи не отказывал. Мельница сломалась? Посидит, покумекает Яков, потом в лес сходит, иногда целый день на природе проведет. Затем в мастерской закроется. Слышно, как поет там Яков, а ему инструменты будто подпевают. А ели заглянуть в мастерскую эту, то и нет никого кроме мастера, а и он не поет, просто работает. Что-то режет, что-то кует, что-то пилит. Работает, творит. Только все творения Якова волшебством обладали. Мельница после ремонта такую муку мелет, что пироги и хлеб из нее самые вкусные получаются. Колесо починит, так телега сама катится, лопату подправит, наточит – копать будешь, и силу прикладывать не придется.
Узнал царь про мастера такого и думает: «А, что, если мне этого Якова к себе на службу призвать, пусть и для меня потрудится. Царь или не царь!» И на ближайшем царском совете дает указание своим боярам:
— Эй, бояре, надо заставить мастера на меня работать.
— Да он вроде и не отказывается, государь-батюшка. Если что починить надо, так он с радостью.
— Ничего чинить не надо.
— А что ж того?
— Хочу я войной на соседа своего пойти.
— Это зачем, ваше величество.
— У него на высокой горе снег уж больно белый и искристый. А у меня не такой. Хочу себе этот снег на свою гору, на самую верхушку. Пусть Яков придумает как мне снег тот доставить.
Переглянулись бояре. Каждый подумал: «Снег, как снег. Не лучше и не хуже нашего. Из одной поди тучи сыпется.» Да с царем не поспоришь.
— Как же нам Якова заставить? Ведь свободу он любит. Не захочет он для воровства работать.
— Не мое дело. Заставьте и все! – Крикнул царь, брови свои сдвинул. Из-под бровей на бояр своих зыркнул. Готов слушать предложения.
— Надо этого мастеришку силой заставить. – Кричат одни. – Куда он против силы пойдет. Пригрозим, что работать не будет, коли не захочет нам помогать.
— А не поможет, так и в острог посадить можно и там работать заставить.
— Посадить можно, а работать как заставишь?
— Силой и угрозами.
Понравилось царю, что силой и угрозами. Все это он очень любил.
— Только приготовиться надо. Выройте глубокую яму. Туда инструменты все припасите и в эту яму Якова и посадите. Пусть, коль свободу любит, на небо синее смотрит, да думает, как задачу нашу решить, что надо смастерить.
Отправили стражников отряд в деревушку, захватили воины мастера, силком к царю доставили. Привели в палаты царские. Сидит государь на троне высоком и на Якова поглядывает, да пальцы в кулаки сжимает. Злится.
— Хочу, чтоб придумал ты как мне снег с горы соседа нашего к нам перетащить.
— А зачем тебе снег-то тот нужен? У нас зимой снега по пояс. Чужой-то нам и не пригодиться.
— Зимой у всех снег. А у него летом на горе снег лежит.
— Так там горы высокие. У нас таких нет. Снег сразу тает.
— Знать ничего не знаю. Хочу снег и точка. Царь или не царь.
Посадили мастера в яму глубокую, не выбраться из нее. Посидел Яков, подумал, на небо поглядел и потребовал для работы своей инструменты и материал.
— Говорили силой ничего не добьешься, — царь поучал бояр. – Как миленький работает.
Да только просчитался государь. Сделал Яков за неделю птицу деревянную, да не простую. А ту, что летать по небу как настоящая птица может. И улетел из темницы своей в деревню родную.
Злится царь, ногами стучит, руками размахивает, грозится всем головы снести.
— Царь-батюшка, давай мы хитростью попробуем заставить мастера выполнять, что тебе угодно.
— Ладно. Только не хочу я снега больше, и то правда растает он и что мне от воды талой. У другого соседа, что с нами море делит больно рыба водится жирная да вкусная. Хочу эту рыбу к себе.
— Да как же это сделать?
— Яков кто? Мастер? Вот пусть и думает.
Отправились бояре к мастеру, да не все пошли. Самого хитрого отправили. Пришел хитрец - боярин к Якову и разговор из далека завел. Как жизнь твоя? Как рыбалка? Ходишь ли с удочкой на море по зорьке ранней? Как улов? Мастер на вопросы отвечает, а сам думает: «Что это за разговор такой. Хотят от меня они опять чего-то». А боярин с мастером советуется.
— Вот у соседа нашего рыба говорят вкусная у берегов водится.
— Так это все знают. – отвечает мастер.
— А как ты думаешь, почему наша не так хороша.
— Так кто ж знает.
— Вот бы узнать. И мы такую рыбу ловить могли. Твои деревенские жители довольны были бы.
— Не плохо узнать. – поддакивает Яков.
— Вот, Яков, как ты хорошо придумал,- говорит боярин.
— Чего это я придумал?
— Так секрет узнать, рыбы добыть и как следует разобраться.
— Это я придумал?
— Ты, Яковушка, ты. Вот и сделай что-нибудь волшебное, как ты умеешь, чтобы рыбы нам добыть.
— Так может царь к соседу нашему придет и попросит по-хорошему.
— Нет, ты придумал, тебе и делать.
Пошел мастер к морю, посмотрел как рыбы плавают, как ныряют и из воды выпрыгивают. И сделал рыбу деревянную, что в воде не тонет и под водой плывет. Только собрался в ней в соседнее государство отправиться за советом и опытом. Да набежали слуги царские и отобрали рыбу.
— Ты что мужик, разве тебе на такой диковинке плавать? Царю нашему это чудо нужно, чтобы под водой незаметно к соседу подобраться и напасть.
— Да как же так? Как же я так попался?
Опечалился мастер, что творение его не добру, а злому делу служить будет. Отправился Яков в лес успокоится, послушать как деревья шумят, да птицы поют. А думы свои печальные никак из головы не прогонит. Вдруг слышит, как зовет его кто-то. Видит филин на ветке сидит. И через раз вместо уханья слова человеческие произносит, а может по птичьи говорит, но он их понимает.
— Мастер, что печальный такой? От твоего настроения, гляди, гроза по лесу прокатится.
— Да вот обманули меня.
— Ты печалишься, что обман не смог раскрыть или еще какая причина есть.
— Как царю нашему объяснить, что можно в мире жить. Да разве переделаешь его.
— Попробовать можно.
— Как?
— А давай превратим царя вашего в зверушку маленькую, беззащитную. И в лесу нашем недельку пожить заставим. Пусть поймет он, что все в мире сотрудничают, да без необходимости не нападают.
Подумал Яков, представил, как это царь из палат своих удобных, из перин мягких на землю лесную перенесется да без слуг своих исполнительных окажется.
— А выживет царь-то наш, не сгинет?
— Не дадим!
— А давай попробуем.
— Тогда сюда привести царя надо, чтобы он муравьем из царских палат до леса не бежал.
Проухал так филин и улетел. А Яков в деревню пошел, думать, как царя в лес завести.
Придумал и хитростью заманил. Да как царь в лес ступил, в тот же час превратился в зверушку беззащитную. Страшно, трава как лес многометровый, небо где-то там высоко, чтобы до ближайшего листочка добежать, много шагов сделать надо. Как выжить, чтобы не пропасть. Птица пролетела. Сейчас схватит когтями, но тут ветерок подул, травка наклонилась и прикрыла царя-зверушку. Птица не заметила его. Прислушался царь, маленькая трясогузка пищит: «Осторожно, по тропе лиса идет, тебя ищет, прячься.» Побежал царь-зверушка, как мог быстро и спрятался. Идет суслик по тропинке, щеки набиты чем-то. «Эх, и мне поесть бы», - думает наш царь-бедолага. Суслик в норке спрятался, а обратно бежит, щеки уже пустые. Остановился суслик и пропищал: «Там, за пенечком поспела вкусная трава. Зернышки у нее сладкие и хранятся долго.» Сказал так и дальше побежал. «Странно, - подумал царь-зверушка. – Почему мне все помогают? И ничего в ответ не просят». «Жить так легче. Выживать.» - Вдруг донеслось со всех сторон. «И ты так живи.»
«Может и правда попробовать? – подумал царь.» А как только такая мысль к нему в голову залетела, так сразу вновь человеком сделался и Яков рядом оказался.
-Желаний у меня много. Как их все исполнить без силы да без хитрости?
-А ты миром попробуй. Смотри, царь, у нас море теплое, а у соседа холодное, поэтому и рыба там жирная, от холода жиром защищается. Зато у нас народ давно в море плещется, а с той стороны никто не рискнет ногу в море опустить. От холода посинеешь. Так почему бы с соседом тебе не договориться: он нам рыбу, а ты ему – отдых, да развлечения. А у другого царя даже летом снег на горе не тает. Игры да веселье для желающих: среди лета -зима. А вот леса такого как у нас нет. Ни ягод сладких, ни орехов, ни зверья. Так может и тут договориться об обмене можно. И нам хорошо и им не плохо. А главное мирная жизнь будет. А то вам боярам война-развлечение. А для нас деревенских – беда.
Призадумался царь и решил попробовать жить по-другому. А мы поживем и посмотрим: получится у него или нет.

Светоносный Ярило, сын Сварога, разбудил жизнь на земле после долгой спячки. Потекли соки, защебетали птицы. Проснулись сказки, заговорили хором.

В лесу на поляне стояла Старая Берёза. Был конец апреля, и её серёжки распускались. Из каждой серёжки показалась маленькая девочка, размером с мизинчик. Хитрые личики были усыпаны веснушками. Огнём пылали рыжие волосы, собранные в короткие косички, торчавшие в разные стороны. Сверкали тёмные озорные глаза.

Только из одной серёжки появилась девочка с красивыми голубыми глазами и тёмными волосами, стелющимися по спине. Это была самая младшая из Цветиков – так звались маленькие девочки из серёжек берёзы. Имя голубоглазой малышки было Марфуша.

– Помните! – сказала Старая Берёза. – Чтобы превратиться в настоящих Берегинь, вам нужно сотворить десять Проказ. Вы помните?
– Да! – хором ответили Цветики и состроили озорные гримасы. Все, кроме Марфуши.
Ответ эхом разнёсся по лесу.

Марфуша нахмурилась. Она была не такая, как все. Почему-то совершать десять Проказ и становиться Берегиней ей не хотелось.

– И еще… – начала Берёза, но увидев, что никого, кроме Марфуши, уже нет, задумчиво замолчала. – Ну что, иди… – промолвило старое дерево и легко подтолкнуло девочку, стоявшую на берёзовом листке. Марфуша, расправив волосы как парашютики, спустилась на землю и направилась к жилищу человека, как все её сёстры, бежавшие впереди.

На крыльце избы сушились пучки трав. Сёстры Марфуши повисли на них, рассыпав цветы и листья. Марфуша ахнула. Она подобрала соломинки и подмела сени. После, проскочив в приоткрытую дверь избы, девочка увидела самовар, готовый для чаепития. Марфуша с удовольствием ощутила тепло, прислонив к самовару руки. Но её сёстры были в другом настроении: они начали разливать чай, крошить бублики и баранки. Напроказничав вволю, Цветики убежали в другие избы. Марфуша осталась. Ей не хотелось становиться такой Берегиней.

Девочка поднялась на чердак. Там было холодно. Пыльные ступеньки под Марфушей жалобно скрипели. “Сколько пыли!” – воскликнула Цветик. Нужно всё это убрать…

Прошли весна, лето, осень. Наступила холодная зима. Люди уехали из дома. Марфуша доела последние крошки со стола. Её тело и даже платьице были будто ледяными. Пол избы покрыл иней. Как опавшие листья берёзы, шелестели от сквозняка сорванные листья календаря. Марфуша замерзала. Её сёстры, совершившие свои десять Проказ, в Русальную неделю превратились в красивых Берегинь. Осенью они нырнули в реку и сладко заснули на теплом илистом дне. А Марфуша осталась в человеческом жилище, замерзать и голодать.

Но весной Ярило снова вернулся, чтобы обогреть жаркими лучами Мать Сыру Землю. Вернулись и люди в избу. Марфуша оттаяла, начала хлопотать по хозяйству. В один прекрасный день девочка взглянула на себя в зеркало, но Цветика там не увидела.

Не увидела и Берегиню. В зеркале отражалась красивая Домовичка. И Марфуша поняла, что она и не должна была становиться Берегиней! Она была рождена голубоглазой Домовичкой, чтобы приносить в дом уют и держать его в порядке.

Иногда Марфуша приходила к Старой Берёзе, вспоминала своих сестёр. Берёза ласково ей улыбалась, ведь на поляну с Домовичкой приходили уют, тепло и радость.

Люди не видели девочку, но чувствовали – в доме что-то изменилось. Стало чище, добрее, сказочнее.

В одном селе жил дедушка со своей сварливой женой. Жили они очень бедно. Была у них корова, да и та издохла зимой от голода. Некому ей было заготовить сено впрок, потому что дедушка заболел, а старуха не любила животных и была очень ленивая. А еще у дедушки был лучший друг, попугайчик Кеша, которого ему подарила внучка Дашенька. Синий, с желтой грудкой и пятнышком на клювике, в которое дедушка его часто целовал. Очень красивая и умная была птичка. Как же хозяин любил ухаживать за попугаем, учить разговаривать, кормить. Ведь это было единственное живое существо, с кем он мог поделиться своими секретами. Он часто выпускал Кешу из клеточки, и они вместе грызли семечки, смотрели в окно на звездное небо, на падающий снег, на прекрасные морозные узоры на окне. А летом они проводили время в лесу: слушали пение птиц, собирали землянику, готовили травяные сборы на зиму. Так им было весело вдвоем!
А сварливая старуха не любила Кешу и злилась, когда друзья весело коротали вечера, не обращая никакого внимания на ее проделки.
И вот однажды дедушка собрался в город за продуктами. Стоял лютый мороз. Он оделся потеплее: валенки, шапку, рукавицы, шарф, тулуп. Бабка, дождавшись удобного момента, открыла форточку и выпустила попугая на улицу. А сама ушла в гости к соседке.
- Лети отсюда, - сказала она. - Надоел ты мне. Чтоб духу твоего здесь не было!
Вернулся старик домой весь уставший, хотел пойти поделиться своими новостями с Кешей. Смотрит, а в клеточке никого нет. Оглянулся он, стал искать везде своего друга. Нигде его не нашел. Сердце в пятки ушло. Не знал он, что и думать. Только когда увидел открытую форточку, он сразу все понял.
Пришла бабка из гостей, стал ее дед бранить:
- Ах, ты, такая, сякая! Зачем ты выпустила Кешу? На улице ведь не май месяц!
А старуха так ни в чем и не созналась.
Решил дед идти на поиски своего лучшего друга. Взял он корзиночку и положил туда корм и теплое одеяло для Кеши.
Шел он, шел… День клонился к вечеру. Наступила ночь. Было очень темно, страшно и холодно. Но дед ничего не боялся: ни диких зверей, ни неизвестности пути, ни сильного мороза. Забрел он в самую глубь леса. Было так тихо, что можно было услышать, как узорчатые снежинки плавно опускаются на ветки деревьев. Снега намело по колено. Тяжел был его путь, земли дед не чуял под ногами. Он очень устал, хотел пить и есть. Сел он под елочкой и сказал:
- Будь, что будет! Без своего друга мне и жизнь не мила. Не вернусь я к своей старухе. Лучше здесь замерзну.
Вдруг он увидел мощную вспышку. Как-будто его ударило током. Весь лес озарился ярким светом. Снег на деревьях и земле переливался всеми цветами радуги. Такой красоты старик не видел за всю свою жизнь. Лес как будто ожил от долгого сна. Ему показалось, что все деревья пустились в пляс. Ели и сосны стали водить хоровод, взяв друг друга своими лапами. Столько зверей и птиц собралось на огромной поляне! Они мигом закружились в танце. Старик подумал, что видит волшебный сон. Ему не хотелось просыпаться, потому что он желал досмотреть это чудо природы.
Откуда ни возьмись, на веточке появился Кеша. Как же дед обрадовался этой встрече! Ведь он уже и не надеялся увидеть попугая живым. Оказалось, что все это было наяву. Долго старик упрашивал друга вернуться домой, ведь стоял такой сильный мороз. Кешу ждала верная погибель в лесу. Дедушка согрел его в своих руках, посадил в меховую рукавицу, погладил, накормил. Он и забыл, что сам замерз и не ел уже почти весь день. Силы были на исходе. Он в тот момент думал только о Кеше.
Отказался попугай возвращаться домой к злой бабке. Все он рассказал о том, как издевалась над ним и над коровой Буренкой его жестокая жена. Хотел дед оставить своему другу корзинку с одеялом и кормом, но тот отказался. Велел Кеша возвращаться старику домой и просил за него не волноваться, потому что с ним ничего не случится. Дед сказал:
- Я уже и дороги - то не помню. Как же я отсюда выйду?
- Не бойся! - ответил попугай своему другу. - Дорогу тебе будут освещать звезды. Они тебе помогут. Посмотри на небо. Вот твои путеводители. Только до дома корзинку не открывай! Там тебя ждет сюрприз.
Все старик сделал, как велел ему Кеша. Звезды вывели его из леса. И усталость пропала. Дедушка почему-то был уверен, что с его другом все будет хорошо. Вернулся он домой под утро и стал ругать свою бабку. Хотел он достать из корзины свои рукавички, чтобы посушить. Глянул, а лукошко-то полно золотых монет. Вся комната засияла золотым светом. Стала старуха его расспрашивать о том, что с ним случилось в лесу. Никак она не могла успокоиться:
- Ты почему, дурень, такую маленькую корзину взял? Надо было брать самое большое лукошко, чтобы денег много влезло. Эх, ты, простофиля!
А сама уже мечтала, на что она потратит чужие деньги.
Тут бабка, не долго думая, мигом схватила огромную корзину и кинулась в лес. Долго она искала ту ель, о которой говорил ей старик. Весь лес обошла! Вся озябла. Нос отмерз, руки и лицо заледенели. Стала звать Кешу:
- Эй, птица! Я за золотыми монетами. Ты где? Я вся замерзла. Быстрее давай! Я тоже хочу денег. Да побольше!
Попугайчик прилетел на зов, поздоровался с бабкой. Велел он ей идти домой и просил не открывать корзину до дома, там ее ждал сюрприз. Бабка вприпрыжку полетела домой. Так быстро, что пятки сверкали. Она даже не попрощалась с Кешей, не узнала, как ему одному в лесу, хочет ли он есть, не замерз ли.
Еле дотащила она домой свою огромную корзину. Всю дорогу думала, как много денег у нее теперь. Открыла она лукошко на пороге дома, чтобы похвастаться деду, а оттуда выпрыгнули две огромные жабы и сели ей на голову. Так громко они стали квакать, что сбежались соседи. Тут все рассмеялся над бабкой:
- Вот до чего жадность доводит!
Велел тогда старик своей старухе:
- Иди в лес и извиняйся перед Кешей. И без друга моего не возвращайся!
Пошла старуха в лес во второй раз и долго выпрашивала прощения у попугая:
- Прости меня! Я была неправа. Вернись домой. Деду плохо без тебя. Теперь я поняла, что лучше жить бедно, но дружно.
- Я вернусь, но обещай мне, что изменишься, и никогда больше никого не будешь обижать,- прочирикал Кеша.
Дала старуха ему обещание, и вернулись они домой. А хозяин их весь заждался. Он уже и не надеялся увидеть своего друга волшебника живым. Не думал он, что Кеша простит его жену. Как же он обрадовался этой встрече! А тут и внучка Дашенька приехала навестить бабулю с дедулей. Пошли они пить чай с пирогами, сушками и блинами. А какие задушевные песни им стал чирикать Кеша!Давно они так не резвились. Бабушка с тех пор изменилась, стала ласковая, работящая и заботливая.

В некотором Царстве, в некотором Государстве жила поживала, добра наживала семья: Мать с Отцом и три сына, все богатыри как на подбор. Мать с отцом с золотыми руками, швейным делом промышляли, односельчан в платья и рубахи наряжали, скотинку держали, сад-огород выращивали. Подросли сыновья, решили родители обучить их семейному ремеслу. Вот вся семья зимним вечером соберётся, печку затопят, и шьют расписные платья, сарафаны, да рубахи. Худо-бедно и у сыновей стало получаться. Что нашьют, на ярмарку везут, продают, монеты на трех сыновей в три мешочка раскладывают.

Подросли сыновья, и решили родители, что пришла пора детям свою жизнь обустраивать. Раздали каждому по мешку монет и наказали: "Добры молодцы вы наши, мы научили вас тому, что сами умеем. Дальше вы решаете сами, чем хотите заниматься, чем промышлять".
Старший сын сразу ответил: "Не хочу пальцы об иглы острые колоть, не хочу день и ночь спину гнуть, слыхал я от одного боярина на ярмарке, что есть в соседнем селе у холма дерево-счастья, и когда ветви его круглая луна озаряет, чудеса чудесные там происходят: кто монетку к корням чудо-дерева положит, и из ручья поодаль хрустальной воды попьет, тому дерево-счастья на следующее утро две монетки подарит".

Ответили ему мать с отцом: "Да где ж это видано, где это слыхано, чтоб золотые монеты просто так по чудо-велению появлялись. Золото трудом зарабатывается!"
Но старший сын и слушать ничего не хотел, дождался круглой луны и отправился в то село соседнее, отыскал одинокое деревце-счастья на холме, положил монетку у корней. Пошел к ручью, испил воды хрустальной и стал ждать неподалеку. Наступило утро. И о чудо! Видит - две монетки на солнце сверкают! "Я же говорил!"- воскликнул он, восторгаясь чудесами.
На радостях высыпал все свои монеты под дерево, до ручья добежал, воды похлебал. И ждет, не дождется, когда же утро наступит и он два мешка золота заберет. Наступило утро. Но монет у цветка не было. Долго ждал старший сын, да так ничего и не дождался...

Средний сын был тот еще мудрец-молодец, давно он хотел ветряную мельницу построить, чтоб крыльями своими махала, мука вдоволь сыпалась. Мать с отцом радовались, но приговаривали: «Сынок, ты бы скотинку еще какую прикупил, да сад фруктовый посадил, все то по-людски было бы». Но не послушал их средний сын, на все монеты материалов скупил, работа кипит, стройка идет. Монет не хватило, и у купца призанял, все отдать до зимы обещал, да еще десятину в придачу.
Лето жаркое стояло. Багульник сухой неподалеку вспыхнул, ветер по сухой траве быстро огонь разогнал, мельница и все вокруг у среднего сына сгорела за считанные минуты. Даже и на помощь позвать не успели…И остался средний сын и без мельницы и с долгом купцу.

Младший сын тем временем все думал, как же дальше жить. А пока думал – зайчат да крольчат ловил, травку им косил, тушки на ярмарку возил, из шкурок царские мантии кроил, корову прикупил, несушкам сарай смастерил, горшки глиняные лепил, а потом решил: ремесло мое хоть и тяжело, но по душе и прибыльно. Собрал общину, братьев позвал, зимой печку затопят, ткут, шьют, песни поют. Нити золотые, узоры на платьях, рубахах расписные. Глаз не нарадуется.

Давным-давно, в краю высоких гор и бескрайних степей, жила грозная морская царевна . Дикая она была и непокорная. Как рассердится, так бушуют черные волны, разбиваясь брызгами о берег. И ничего не было страшней царевниных объятий и звались они пучиной морскою. Был у царевны брат – добрый царевич , серебром отливало его платье, от количества рыбы в его водах. Только его любила царевна. Даже засыпая под звездным небом, брат и сестра не отпускали руки друг друга. И вот пришел однажды на берег человек. Сел он на камень и запел: о былых днях, о павших героях, о великой отваге о бескорыстном сердце. Услышала человека царевна и песня эта пришлась ей по нраву. А как ушел он, так стала царевна ждать его у берега. С первыми лучами солнца вернулся человек. Снова запел он, а царевна слушала, спрятавшись за скалой. Ничего ей больше не надобно было, только слышать голос человека. желать его всем сердцем. Стала царевна с тех пор для человека перед каждым восходом солнца оставлять на берегу дары морские. Человек стал приходить каждый день и в его песнях появилась просьба. И просил он грозную царевну указать ему путь на другой берег, чтоб ходить ему по морю без опаски. Узнал об этом брат-царевич и  принялся отговаривать: «О, милая сестрица, не верь людям! Холодны их сердца да жаждут наживы! Погубят они тебя!». Не послушалась царевна брата и решилась однажды выйти к человеку. Вдруг откуда не возьмись выбежали на берег другие люди, стали на царевну веревки набрасывать, вязать ее да тащить. Гордая и несчастная царевна молча шла за людьми в их поселение. Привязали они ее к столбу. Кричала толпа: «Теперь то ты нам все сокровища отдашь, колдунья морская!». Ни слова не проронила царевна, лишь голову склонила печально. Так день за днем стояла она , и веревки терзали ее плоть все сильнее, и люди становились все злее, и жаждали наживы все больше. Увидел ее братец страдания  и закричал; «Спасайся, милая сестрица! Не жалей людей,  они ведь тебя жалеть не стали!». Ответила ему слабым голосом царевна: « Эх, братец, люди глупы, но верю я, что наступит время и исчезнет жадность в человеке, а проснуться в нем разум и состраданье. Неспроста ведь поет он такие красивые песни». Обратился тогда царевич к царице Природе: « Матушка, прошу защити нас!». В ответ на его мольбы она спрятала царевича в зарослях непроходимых, а царевну обратила черным лебедем. И наказала: «Быть тебе птицей, дитя мое, покуда люди не научатся любить тебя так, как ты их любишь». Многие годы прятался среди скал, прекрасный черный лебедь , брата звал и плакал. Больно и горестно было слушать Матушке- природе плачь и стенания  ее детей и поспешила она помочь им Любовью согрела она души людей и вдохновила их на добрый дела. Понял человек что природа это матушка и кормилица и стал снова петь ей чудесные песни !

В дремучем лесу, где вековые ели сплетались кронами, а солнечный свет едва пробивался сквозь густую листву, жила Баба Яга. Не та злобная старуха из детских страшилок, а мудрая, хоть и сварливая, хранительница лесных тайн. Избушка её, конечно, стояла на курьих ножках, но скрипела она не от злобы, а от старости.

Жизнь у Яги была размеренная: утром – сбор трав для снадобий, днем – чтение древних книг, вечером – беседы с лесными духами у костра. Она знала язык зверей и птиц, понимала шепот ветра и помнила историю каждого дерева в окрестностях.
Однажды тишину леса нарушил топот копыт. К избушке Яги подъехал молодой князь, заблудившийся на охоте. Он был красив и смел, но в глазах его читалась растерянность.
"Здравствуй, Бабушка Яга, – обратился он к старухе. – Помоги мне выбраться из леса. Я заблудился и не знаю дороги домой".

Яга окинула князя проницательным взглядом. "Помогу, – ответила она, – но за помощь нужно платить. Отгадай три мои загадки, тогда укажу тебе путь".
Князь согласился, и Яга начала загадывать свои мудрёные загадки. Князь оказался сообразительным и ответил на все вопросы правильно.
Тогда Яга дала ему клубок ниток, велев следовать за ним, и тот вывел князя из дремучего леса прямиком к княжескому дворцу. Князь поблагодарил Ягу и пообещал помнить её доброту. С тех пор он часто навещал старуху в лесу, привозя ей подарки и слушая её мудрые советы. А Баба Яга, в свою очередь, стала для него верным другом и наставником.

Прошло несколько лет. Князь стал мудрым правителем, его земли процветали, а народ жил в достатке. Он никогда не забывал о своей спасительнице и часто наведывался в лес, чтобы поделиться своими радостями и печалями с Бабой Ягой. Она же, по-прежнему, жила в своей избушке на курьих ножках, собирала травы и хранила лесные тайны.

Однажды князь приехал к Яге с печальной новостью. На его земли надвигалась война, враги были сильны и многочисленны. Князь был в отчаянии, не зная, как защитить свой народ. Яга выслушала его, а потом сказала: "Не отчаивайся, князь. Я помогу тебе".
Она провела несколько дней в лесу, собирая редкие травы и читая древние заклинания. Наконец, она изготовила волшебный амулет и отдала его князю. "Этот амулет защитит тебя и твое войско, – сказала она. – Но помни, сила его в правде и справедливости. Если ты будешь воевать за правое дело, победа будет за тобой".

Князь принял амулет с благодарностью и отправился на войну. Он сражался храбро и справедливо, и амулет действительно защищал его от вражеских стрел и мечей. В конце концов, князь одержал победу и вернулся домой с триумфом. С тех пор его земли стали еще более процветающими, а народ жил в мире и благополучии. Князь же никогда не забывал о мудрой Бабе Яге, которая помогла ему в трудную минуту. Князь понимал, что победа в войне – это лишь временное облегчение. Необходимо было укрепить государство, создать надежную защиту от будущих угроз. Он собрал мудрецов и военачальников, и вместе они начали разрабатывать новые законы и стратегии. Князь прислушивался к мнению каждого, но последнее слово всегда оставалось за ним. Он научился принимать взвешенные решения, руководствуясь не только разумом, но и сердцем.
Он понимал, что истинная сила государства – в его народе. Поэтому он заботился о крестьянах, ремесленниках, воинах. Он строил новые школы и больницы, развивал торговлю и ремесла. Его земли стали привлекать людей из других княжеств, которые искали лучшей жизни. Князь принимал всех, кто был готов трудиться на благо государства.

Баба Яга продолжала жить в лесу, оставаясь мудрым советником князя. Он часто приезжал к ней за советом, и она всегда помогала ему своими знаниями и опытом. Она научила его видеть знаки судьбы, понимать язык природы и доверять своей интуиции. Князь понимал, что без ее помощи он никогда не смог бы стать таким успешным правителем.
Шли годы. Князь состарился, но его мудрость и справедливость только крепли. Он передал власть своему сыну, наказав ему заботиться о народе и помнить о Бабе Яге. Сын князя оказался достойным преемником, и его земли продолжали процветать. Легенда о мудром князе и таинственной Бабе Яге передавалась из поколения в поколение, напоминая людям о важности правды, справедливости и мудрости.

Жил-был в маленькой деревушке у подножия гор мальчик по имени Ян. Он был обычным мальчиком, любил играть с друзьями и помогать родителям, но у него была одна необычная особенность - он слышал странные мелодии, которых никто другой не замечал. Однажды ночью мелодия стала громче, и Ян увидел во сне старую женщину с серебряными волосами. Она сказала:
-   Ян, ты слышишь Песню Времени. Наша деревня в опасности - время начало ломаться. Найди три потерянные ноты, чтобы восстановить песню и спасти нас всех.
На следующее утро Ян заметил, что время в деревне действительно странно себя вело: солнце то замирало на месте, то мчалось по небу, а люди порой застывали, как статуи. Ян понял, что должен отправиться в путешествие.
Первым местом, куда повела его мелодия, была Пещера Эха. Там жил Говорящий Камень - огромный валун с лицом, вырезанным ветром. Камень сказал:
-     Я отдам тебе первую ноту, если ты ответишь на мой вопрос: что сильнее - тишина или звук?

Ян задумался. Он вспомнил, как мелодия вела его сюда, и ответил:

-   Звук, потому что он может пробудить даже тишину.
Камень засмеялся, и из его рта выпала первая сверкающая нота, похожая на меленький золотой колокольчик.
Далее Ян пришёл к реке Забытых Снов, где его встретила Водяная Русалка. Её голос был печальным:
-  Моя река высыхает, потому что люди забыли свои мечты. Принеси мне одну настоящую мечту, и я отдам тебе вторую ноту.
Ян вернулся в деревню и спросил у своей младшей сестры, о чём она мечтает. Она сказала:
-   Я хочу, чтобы все могли танцевать под звёздами. Ян передал эти слова Русалке, и река снова наполнилась водой. Русалка вручила ему вторую ноту - сияющую, как капля росы.
Последним местом была Вершина Танцующий облаков, куда Ян забрался с большим трудом. Там его ждал Облачный Танцор - существо из тумана и ветра.
-  Чтобы получить третью ноту, станцуй со мной, - сказал Танцор.
Ян никогда не умел танцевать, но он вспомнил мечту сестры и начался двигаться так, как подсказывала ему мелодия. Облака закружились вместе с ним, и Танцор, довольный отдал ему последнюю ноту - лёгкую, как пёрышко.
Собрав все три ноты, Ян вернулся домой. Он положил их на старую арфу, которую нашёл в сарае, и заиграл. Мелодия, что звучала в его голове, ожила - это была Песня Времени. Внезапно перед ним появилась та самая старуха из сна. Она сказала:
-   Ты восстановил песню, но теперь тебе нужно победить Хаос, который её сломал.
Из теней поднялся Хаос - тёмная фигура с глазами, как разбитые часы. Он попытался заглушить песню, но Ян играл всё громче. Дети и взрослые из деревни начали подпевать, и их голоса прогнали Хаос прочь.
Время вернулось в норму, и деревня снова зажила своей жизнь. Ян стал хранителем Песни Времени, и каждую ночь он играл на арфе, чтобы напоминать людям о важности мечтаний, движений и гармонии.

За высоки горами, за густыми лесами, за песчаными пустынями стоит славный град Бурмун. Древний, крепкий, с высокими башнями и мощными стенами.
Правит тем градом великий и справедливый князь Яромир — храбрый воин и покровитель простого народа. Помогает ему мудрая и добрая супруга — княгиня Милолика. Заботятся они не только о своём государстве, но и растят дочерей — одноликих-сестриц Варвару и Василису — похожих как две капли воды, но отличных по нраву. Одна из них смелая и серьезная. Другая мечтательная и веселая. Хоть и разные они, но живут в согласии и никогда не ссорятся.

И вот, как исполнилось сестрицам по шестнадцать лет, задумал князь с княгиней в путь дальний отправиться — за синие моря, да в чужие государства, за диковинными подарками.
Попрощались с дочерьми, да наказали:
— Берегите вы град наш и землю родную, а главное друг друга. Не ругайтесь и не спорьте. Действуйте сообща и только с добрыми намерениями. 
Только князь с княгиней скрылись за воротами, как тут  же на пороге объявился его младшая сестра — незамужняя девица Велена. Завидовала она счастью брата и от того очень обозлилась.
— Пора! — прошептала Велена, любуясь собой в медное зеркало. – Поругаю сестриц-неразлучниц и трон себе хитростью заберу…

Настало утро ясное. Пришла к Варваре завистливая тётка и молвит:
— Сестра твоя, Василиса, за спиною мужланом косматым тебя называет. Говорит, что править с такой грубиянкой вместе не желает.
Тут Варвара побагровела от злости и клятву дала:
— Отныне Василиса мне больше не сестра! Ни словечка ей не молвлю!
А Велене только этого и надо.
Под вечер, как только солнышко за горы спряталось, коварная тётка к Василисе отправилась.
— Слышала я, как сестра твоя Варвара, безголовой тебя называет. Говорит, что глупа ты, смешлива и пуста. С такими вместе градом не правят. — молвила Велена.
Возмутилась Василиса: щеки запылали, глаза загорелись.
— Никогда я больше с Варварой не заговорю! И не сестрица она мне больше!

С этого дня иная жизнь в граде Бурмуне началась. Разделился он на две стороны. Варвара правит своей половиной – строгой рукой, а Василиса — своей, с песнями и смехом. И не глядят друг на друга сестрицы и слова не молвят.

А Велена тем временем по граду гуляет и про себя радуется.
Минуло полгода. Не узнать стало славный град Бурмун. Люди меж собой не ладят. Один другого брата не признаёт, каждый твердит, будто его княжна справедливей, да мудрей.
Совсем худо дела в граде идут. Купцы заморские путь к нему забыли, ярмарки опустели, торг не идёт, скотина пастись не желает. А от князя с княгиней новостей так и нет.
Тут пришла Велена во дворец, села в кресло княжеское и молвит:
— Коль вы, сестрицы, град до раздору довели, то не быть вам больше у власти. Отныне я — княгиня Бурмунская.

Собрала Велена люд честной на площади и объявила о своём правлении. А чтобы казну наполнить, велела каждому дань платить втрое больше прежнего.
Прошёл месяц — весь Бурмун обнищал. Народ понурый по улицам ходит, детишки голодные плачут. А Велена — в шелках да самоцветах по двору расхаживает.
Смотрят на град сестрицы — не узнают. Тишина глухая и тень печали над Бурмуном повисли. Жалко им люд простой стало.

Решили тогда княжны забыть обиды старые и объединиться, дабы народ защитить и град восстановить.
— Василиса, обида между нами лежит тяжкая. Молвили мне, что мужланом ты меня называла. Но коли нужно град спасть, оставлю я свою гордость.
— Варвара, тебя я никогда не обижала. Но слышала, что ты меня безголовой признала. Простить пока не могу, но ради мира и людей — заключу с тобой союз.
И поняли тут сестрицы, что Велена коварная, обманом их поссорила и власть себе забрала.
Обнялись сестрицы-одноликие, как в детстве, и пообещали впредь не ругаться, а друг за друга стоять.
Обозлились они на тётку лукавую. К дозору подступили, слово твёрдое молвили — идти во дворец, да взять Велену, а после  — в темницу, до суда княжеского.

С той поры дела в славном граде Бурмуне в гору пошли. Правят в нём княжны Варвара и Василиса дружно и слажено.
Тут и князь с княгиней воротились из дальних странствий — с подарками. Увидели они, как дочери их мудро правят — обрадовались да похвалили их.
Рассказали тогда княжны правду про Велену — про обман её и раздоры. Князь смиловался над сестрицей лукавую, выпустил её из темницы, но велел навек из Бурмуна уехать и не возвращаться.
С тех пор и по сей день правят в славном граде Бурмуне две княгини– одноликие: смелая Варвара и весёлая Василиса. Живут они в мире и народ берегут.

Жил-был в одной деревне паренёк по имени Алёшенька. Был он родом из крестьянской семьи, но родители его давно умерли, и остался он сиротой. Силы в нём было невиданно много, но выглядел он неказисто: хромал на правую ногу, горб вырос на спине, руки - длинные, кулачищи - пудовые, нос картошкой, а глаза глубоко впалые. Был он очень уродлив, и потому в деревне его звали не иначе как «Алёшенька-уродец». Жил он на окраине, у самой опушки леса. Ходили слухи, что водит дружбу с нечистой силой – с Лешим, Кикиморой Болотной и прочей лесной нежитью, будто бы умел с ними разговаривать.

   Идёт Алёшенька по деревне - бабки крестятся, завидев его, мальчишки шепчут вслед: «Алёшка - уродец, нос картошкой, горб на спине!» Даже собаки жалились и не лаяли на него, будто чуяли что-то неладное.

   В доме с ним жил Жихарко – добродушный домовёнок-баловник, а во дворе обитал Дворовой – дух, покровительствовавший скотине, с козлиными ногами.  Придёт Алёшенька домой с понурой головой, а Жихарко его утешает: «Не горюй, Алёшенька, главное - не то, какой человек снаружи, а какой он внутри!» А Дворовой добавляет: «Ты самый добрый, вот увидишь – они тебя ещё узнают!»
Как-то раз зимой, в ясный морозный день, Настенька, дочь местного дворянина, отправилась с подружками на речку - кататься на коньках и с ледяных горок.  «Ух, лечу, лечу!» -кричала одна, скатываясь с крутого склона. «А я вот как прыгать умею!»- хвасталась другая. Настенька же так увлеклась, что не заметила, как отошла далеко от всех.

   Тем временем Алёшенька собрался в баньку и пошёл за водой. Взял вёдра, тяжёлое коромысло и зашагал к реке, по пути пугая своим видом и собак, и лошадей. Вдруг откуда не возьмись на льду появились Волколаки – оборотни в человечьем обличье, но с волчьими глазами и клыками.  Подружки Настеньки, завидев их, в ужасе разбежались, а она одна осталась, ничего не подозревая.

   В это время Кикимора Болотная возвращалась от Лешего и, увидев Волколаков, сразу поняла – быть беде! Заметила Алёшеньку, закричала: «Беги скорее! Волколаки Настеньку погубить хотят!»

   Чудовища уже подбирались к перепуганной девушке, оскалив зубы. Алёшенька услышал крик, сжал покрепче коромысло и бросился вперёд. Пять огромных Волколаков окружили Настеньку, но он не испугался. «Беги Настенька!» - крикнул Алёшенька, врываясь в середину. Первого Волколака сразил ударом коромысла, второму снёс голову – так, что даже дерево переломилось. Третьего, вожака, проткнул острым обломком. Остальные, видя такую ярость, бросились наутёк.

Настенька стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться от страха. Алёшенька же, не сказав ни слова, повернулся и зашагал домой, огорчённый тем, что коромысло сломал.
   Вскоре об этом подвиге узнал отец Настеньки - дворянин Иван Павлович. В благодарность он велел всем в деревне не обижать больше Алёшеньку и выделил ему четыре десятины земли.
   С тех пор Алёшеньку никто не дразнил. Все поняли: важны не внешность и слухи, а доброе сердце и готовность прийти на помощь в беде.

Давно это было. В некотором малом государстве, где царили мир и процветание, правил добрый и справедливый царь-государь Братимир. Души он не чаял в народе своем: был щедр, каждому в беде помогал да владения оберегал. Любили люди своего царя, с утра до ночи трудились, хлеба собирали и весело песни напевали, плясали, горя не знали.

Но внезапно появился в этих землях ужасный дракон, чудовище, что наводило ужас на все окрестности. Он сжигал деревни, похищал девиц и ребятишек, требовал дань в виде золота и скота. И пошли люди в отчаянии к царю своему, помощи и спасения искать. А у того при дворе служил кузнец Мирослав: мужик нелюдимый, с грубым нравом, жутко жадный и горделивый, однако сильный и опытный воин. Попросил Братимир помощи у него, и народ просил, да отказывал тот, не желая помогать за просто так.

А ныне проезжал мимо мудрый старец Ведомир. Все тайны были ему веданы, любых бед знал он решение, за жизнь свою обрел такой широты мудрость, что в свете нет человека смекалистей. Увидал он змея огнедышащего и проделки его над жителями, да сразу поехал к царю да в кузницу, к Мирославу. Зашел Ведомир к кузнецу и поведал ему о пророчестве: "Слушай, кузнец Мирослав! Напал на наши земли змей лютый, дракон огнедышащий! Лишь меч, кованый из колдовского сплава, способен его одолеть. Но будь осторожен, ибо меч этот смертоносен лишь в руках того, чье сердце полно ненависти и злобы. Ежели не справишься ты с чудищем за три дня и три ночи, не останется от царства ни души живой, ни избы целой! А сплав тот диковинный: сердце львиное, слезы святые да золото лесное. Отправишься в путь, добудешь ты их, Мирослав, и спасешь народ свой!"

Кузнец и сам больше не желал терпеть дракона, и согласился отправиться в путь на поиски компонентов для сплава. Но старец предупредил, что дорога окажется опасной и нелегкой, что поджидать его будут загадки, решить которые возможно лишь имея добру волю. Да не стал Мирослав дослушивать сказ его: взял топорик, хлеба две буханки с куском мяса да не забыл приличный мешочек золота с собой ухватить. Дождался вечера кузнец, когда народ по избам расходится, да отправился в путь-дорогу, чтобы по утру уже до первого испытания добраться.

Долго шел он по лесу, по лугам, по степям в поисках львиного логова. Наконец, к полудню, оказался он подле невысокой горки с просторной пещеркой. Увидал след: убедился, что туда пришел. Достал топорик Мирослав, да пошел со львом биться, дабы сердце добыть.

Заглядывает кузнец внутрь. Видит: мрак в пещере стоит, а из мрака тихое рычание доносится, да пара глаз сверкает, глядя прямо на него. Слышится Мирославу и тихое дыхание зверя, и ярость его, и сила, и скрежет когтей под лапами, поднимающих мускулистое тело. Вот показывается ему лев: огромный, гордый и свирепый царь зверей. Шерсть его бронзой сияла на местах, куда солнце попадало, а грива - золотом. Хвост махал из стороны в сторону, пасть скалилась злостно, а лапы подогнулись: лев готовился к прыжку. Мирослав не испугался, да побежал на зверя.

Яростно бились две души, но к вечеру над львиной одерживала верх кузнецкая. Задыхался зверь, лапы дрожали, дышал часто: но также тот стоял, защищая дом свой. Подивился Мирослав этому существу вновь, страсти его, преданности и силе яростной. Отдал мысленно дань уважения тому, и уже хотел он вновь руку на зверя поднять, да тут заметил наконец в углу пещеры, что прямо за львом, крохотный дрожащий комок, со столь же яркими, светлыми и смелыми глазками. А зверь все скалился, уставший дико, но с еще большей дикостью защищавший сердце детеныша своего, будто свое. И понял вдруг все Мирослав. Вдруг осознал, что не за смертью его лев дрался, а за жизнь своего маленького львенка. К нему его не подпускал так яростно лев.

Упал топорик с рук у кузнеца: так тронут и опешен он был от осознания своего. Понял вдруг: не сможет он одолеть льва, ибо не сможет одолеть духовную силу любящего отца. Замерли те двое на мгновение: смотрел Мирослав в глаза льва, да тот в Мирослава. Смягчился зверь, расслабил мышцы, медленно и, совершенно не боясь кузнеца, пошел он к нему навстречу, как бы все поняв. Сел он напротив изумленного Мирослава, да зарокотал по- человечески: "Мирослав! Вижу я, что ты не лиходей, а душа у тебя светлая. Не за злобой пришел, а по правде. Раз так, бери львенка, расти его, да помни: добро добром платится, а зло злом вернется. Иди своей дорогой, а я уж тут сам как-нибудь". Так и было добыто львиное сердце. Поблагодарил льва Мирослав, подбежал львенок к выходу из пещеры и, дождавшись кузнеца, отправились они в путь вновь.

Долго шли они по степям, по лесу, по лугам, в поисках краев чудных. Однако брели они по кругу деревеньки бедной, всего порядка 10 избушек ветхих, что посреди лугов стояли. Хотел было Мирослав пройти ее вновь, да львенок уперся, не хочет идти, скалится. Разозлился кузнец, да делать нечего, пришлось в избы зайти да отдохнуть немного.

Тише воды да ниже травы была деревенька, ибо ни души было в ее окрестностях, ежели бы народ весь исчез. Но вдруг видит: возле колодца, поникши голову, сидит опечалившаяся старушка: вся худющая, горбатая, скрюченная, лицо в морщинах и бородавках, а из-под седых волос торчит длинный, большой и кривой нос. Вот подошел к ней Мирослав и спрашивает: "О чем ты, бабуся, так горюешь?"

Подняла старуха на героя свои уставшие очи, и, всхлипывая, поведала: "Ох, добрый молодец, беда со мною приключилась. Пропала внучка моя, малая девка. Ушла в лес по грибы по ягоды, и наверняка уж сгинула в лапах духа лесного. Эх, горе!"

Раздумывал Мирослав: немного времени осталось. Надо бы скорее отыскать эти слезы святые. Но ведь и не оставить бабушку в беде, жалко Мирославу горе ее великое. Решил помочь ей внучку найти, да поскорее дальше в путь отправиться.
Зашел он в леса душистые, а после леса в чащу глубокую да темную, осматривал каждый кустик, каждое дерево. И вдруг послышался ему тихий плач. За густым кустарником показалась маленькая девочка, дрожащая от страха.

-   Ну-ну, красна девица, полно печалиться да слезы горькие лить, - обратился к дитятку Мирослав. - Не бойся меня, позволь мне помочь тебе к бабке вернуться.
Пустилась девочка пуще прежнего плакать: "Ох, молодец добрый! Не бабушка то моя в деревеньке сидит, а страшенная Баба-Яга, костяная нога! Похитила она сестренок моих да по домам спрятала, выходить не дает, деревню стережет, дабы не убежал никто. Верно пир готовит, Велеса ждет, пока горюют сестры мои. Ах беда, беда нам! И не видать нам больше ни солнышка ясного, ни травки зеленой, ни песен веселых..."

И понял тут Мирослав, насколько дело серьезное, какая напасть великая над деревенькой нависла. Решил он помочь освободить дев, да девочке помочь. И сразу пришла ему в голову хитрость мудреная. Рассказал он ее младшей из сестер, и та в миг повеселела.
Вернулся кузнец один в деревню, а к нему навстречу уже скачет на одной ножке старушка, да кричит: "Ну что, милок, как там внученька моя? Жива, здорова?"
Усмехнулся Мирослав да ответил Бабе-Яге: "Да, бабушка, нашел я ее".

-  Ну и где, где же девка эта? - в нетерпении, скрипя зубами, спрашивает Яга.
Указал Мирослав на начало леса, и молвит: "Глянь-ка, бабуся, вон она, на холме! В чаще леса бедная сидела за кустом, страшилась темноты. Отстала от меня, дабы ягодку поесть. Ступай, забери внученьку, да помоги ей горсть ягод домой принести. Да поскорее!"
Видит старуха: и правда трава шевелится, будто кто-то ягодками лакомится. Побежала она к тому месту, да когда добежала увидала лишь львенка, резвящегося в траве. Увидел тот Бабу-Ягу, да был таков. Опешила старая карга, оглянулась и видит: пока та бежала, девочка да Мирослав открыли все избушки, и спасли девиц, всех до единой. Поняла Яга, что обманули ее, ножками затопала, руками захлопала от ярости дикой, ступу подозвала и унеслась прочь от деревни.
Молвят сестры Мирославу: "Что ты, добрый молодец, хочешь в замен на помощь? Мы уж не скупимся, как следует наградим тебя".

Поведал кузнец о беде своего царства, да спросил у них, где ему можно отыскать слезы святые да золото лесное, и получил ответ от старшей из них: "Ступай, Мирослав, в самую чащу, глубь лесную, во владения Лешего самого. Там и найдешь ты древо старое, да родничок святой, что даже в темноте мягким светом изливается да жителей леса греет. Там и наберешь водицы для спасения народа своего. Да собирай ее на заходе солнечном, при свете едва ли вставшей луны. А о злате лесном уж мы не знаем. Уж леший, молвят, ведает, да зол он, не милостив, берегись его гнева. Будь здоров, молодец, да отправляйся в путь, как велят тебе сердце и судьба!"

А за помощь свою потребовал кузнец меха, серебра, сосуд хрустальный для водицы да девицу самую красную себе в жены: ту старшую из всех девок, смекалистую да прекрасную Софию. Любезно и щедро наградили сестры Мирослава, все, что тот желал ему даровали, да устроили пир в его честь. Вот пировали все до вечера да проводили сестру в путь с Мирославом.
Недолго шли они по лугам, по степям, по лесам, и вывела Софья Мирослава с львенком к роднику дивному да напомнила про жилище Лешего гневного. Осмотрелся кузнец, да и правда: травка у родничка будто с листками березок перешептывается, водичка весело журчит да сияет блеском небесным, и живность всякая без опаски тут бегала. Лишь сухой вековой дуб стоял да угрюмился, будто обижен был на окружение леса своего.

Вот было Мирослав воды в сосуд зачерпнул да за пазуху убрал, как увидел вдруг фигуру в дупле дуба, да услышал вдруг крик ее скрипучий и злобный: "А ну, кто это в владениях моих шумит, да воду родниковую с обители моей забирает?!"
София, не мешкая, обратилась к Лешему, чьи очи, сверкали из-под густых бровей, ежели бы два уголька в печке тлели.

-  Леший, хозяин ты лесной! Все здесь воли твоей подчиняется, ни единой живой души, не почитающей тебя, нет в лесу. Не гневайся же на нас, смертных, что потревожили твой покой. Случилась в царстве местном беда страшная: напал на земли те чудище лютый, змей огнедышащий, и необходима вода твоя нам, дабы сразить его и народ освободить!

А Леший, скривив уста в подобии улыбки, вышел к путникам, да молвил:
-   Хм, змея жажда мучает значит... Да, ведома мне жажда эта. Жажда богатства, жажда власти, жажда... девиц красивых. Что ж, коли так, слушайте мою волю. Отдам я воду, да и янтарь лесной, что в роднике том хранится. Взамен же требую я все сокровища, что у Мирослава есть!

Побледнел Мирослав, услышав слова Лешего, да отказаться было хотел, ибо не ждал он цены такой. Но, бросив взгляд на Софию, решительно кивнул. Ухмыльнулся Леший вновь, протянул корявую руку, да кузнец, не мешкая, выложил пред ним все свои богатства: меха, серебро, золота мешок да хлеба буханочку. Леший, довольно кряхтя, забрал все себе, а затем, указав на родник, лукаво произнес:
-  Берите воду, да про янтарь не забудьте. Он силу великую хранит.
Мирослав, засыпав в сосуд с водой янтаря, уж собирался было уходить, как вдруг Леший, сверкнув очами, промолвил:
-  А теперь, Мирослав, я потребую себе в жены Софию, иль не отпущу вас живьем!
Сердце Мирослава замерло тут, не думая вскочил он, закрывая Софию собой.
-  Не бывать уж этому! Не отдам я ее тебе! Она моя: жизнь свою я лучше отдам за нее!
Как был удивлен Леший такой смелостью: ожидал страха, мольбы, но никак не мужества безрассудного. В его глазах-угольках вдруг мелькнуло нечто теплое, новое, неведомое прежде.
-  Ну что же, вижу я, Мирослав, что ты не жаден, щедр душой. Вижу, как готов защищать свою возлюбленную. Не ожидал я такой преданности дивной от смертного. Ладно уж, забирайте воду и янтарь, и ступайте с миром. Лес мой всегда будет помнить о вашей щедрости".
Леший, развернувшись, скрылся в глубях леса, а Мирослав, обняв Софию, облегченно вздохнул. Вместе с львенком покинули лес они, да по утру вышли сразу к царству Братимира.

Ох, ну и плохи же были дела! Многие избы уж догорали, все земли разорены были, скота не видать, люди же в погребках спрятались да выходить боятся. Завидев кузнеца с Софией, народ радостно кричал и пел об возвращении их, да только завидев львенка прятался он вновь. День и ночь остались до беды великой да гибелей многих напрасных. Не мешкая побежали путники в кузницу, колдовскую сталь плавить для меча смертоносного.

Стоит Мирослав, вылил слезы святые, злато лестное, да шерсть у львенка любезно забрал и со сталью булатною в единый сплав обратил. Гудит мех, молот бьет, искры летят, а Мирослав, как зверь, в поту весь, трудится уж день и вечер рук не покладая, чтоб меч был крепок и остер. Форму выковал, остудил в воде студеной: и вот он, литой, сверкает, как заря, но холоден смертоносный зачарованный клинок. Да только ведь беда ужасная: не может поднять его Мирослав, тяжел он страшно. Молвил как в горячке кузнец:
-  Взять меч из сплава чудного в руки, прежде отлив, да пойти на змея - вот была надежда наша. Но... Не по силам мне им махать, не по руке он мне! Злобу в себе я копил годами, ненавидел всех, да алчность душу грызла. И горе: не чувствую я в себе силы. Не спасти мне землю свою, не изгнать змея проклятого. Вижу я, как пламя драконье пожирает поля, слышу, как кричат люди в страхе. И что же? Стоять мне тут, у своего горнила, и смотреть, как гибнет все, что мне дорого? Нет, сил больше нет! Ох, горька моя доля, тяжкая!

И сказала тут Софья:
-    Подумай, Мирославушка, нельзя руки опускать! Сила твоя вовсе не в злобе, не в ненависти, не в жадности и алчности, потому и не в мече, а в добре, в мудрости, в умении прощать. И змея одолеть может помочь Баба Яга, ведь хоть она коварна и скверна, но ведает, как добро со злом борется. Если удастся смягчить ее сердце, если показать ей, что не все люди злы, возможно, она поможет нам. Живет она в чаще темной, обители Лешего. Попробуй, сходи к Бабе Яге. Иди, пока не поздно, и спаси свою землю, да народ свой.

Вот уж и бредет Мирослав вновь в сердце чащи, идет по густому сумраку дремучего леса, где вековые деревья кронами держат небеса, да корнями в воде святой стоят. А Леший стоит уже, ждет героя все с той же лукавой усмешкой да очами сверкающими и молвит: "Ну что ж, Мирослав, ведаю я о новой напасти твоей. Помочь тебе могу, проводником тебе в лесу своем послужу, да до Яги отведу. Да, и вредная, и злая эта старуха, но душа у нее мудростью славится и силой великой обладает, да о добре еще не забыла".

Так они вдвоем, Мирослав и Леший, отправились в глушь, где в чаще, на курьих ножках, стояла чудная избушка Бабы Яги. Повернулась она, почуяв гостей, к ним передом, а к лесу задом, заскрипела, и узнал кузнец Бабу Ягу пред ним стоящую да поглядывающую на них злобно глазками своими маленькими.

Поклонился Мирослав. Поведал слезно он ей о великой беде на землях его, убеждал, как добрые дела и справедливость важны, да как слабых от злых сил ему защитить важно. Леший тоже не молчал: напомнил Бабе Яге о том, что зло не должно победить.

Внимала, хмурилась, сопела Яга, глазела гневно, но учуяла все-таки в Мирославе не просто витязя, но и человека, готового за правду бороться. В конце концов, сердце ее дрогнуло. Проскрипела та: "Ладно, уговорили. Помогу я Мирославу змея одолеть. Но ты смотри у меня, ибо если обманешь меня и в этот раз, пеняй на себя! Не люблю я лжецов и предателей. Дарую тебе я пряжу волшебную, три мотка: окружи ею дракона да освободи сердце его от злобы великой да ненависти".

Поблагодарил Мирослав Ягу сердечно. Отправился с Лешим он в логово чудища, распрощался с другом на входе в пещеру горную, да увидел дремлющего огромного змея лютого, уже просыпающегося, зачуяв рассвет скорый да чужого в логове своем. Но вместо битвы начал Мирослав поспешно распутывать клубки пряжи. Первый клубок, сотканный из света лунного, ослепил дракона мягким сиянием, заставив позабыть того о гневе своем да жестокости. Второй клубок, из звездной пыли, наполнил пещеру мерцающим светом, поведав змею о красоте мира, о любви и сострадании, что дракон, очарованный зрелищем, и в себе почуял раскаяние и грусть глубокую. Третий клубок, из слез русалок, коснулся сердца чудища, освободив ого от злобы и жажды разрушения. Вдруг расплакался горько и искренне дракон, да слезы его превратились в чистый горный хрусталь.

Тогда Мирослав обратился к дракону, предлагая помощь: "О, Змей Великий! Ты, что в обиде да ненависти не пребываешь, сердца невинные не губишь, а в любви и добре живешь. С народом людским жить можешь ты в мире и правде, быть им защитником да наставником мудрым. Можешь быть ты и преданным хранителем земель своих широких да жителей от бед оберегать своих. Стань же другом царю, воином почитаемым, защитником земли нашей!"

И внял Змей Великий словам Мирослава, в сердце его доброта проснулась. Сбросил он с себя оковы злобы и гнева, стал защитником всех окраин русских, стал приятелем близким и для царя Братимира, и для Мирослава и друзей его, да опорой крепкой народу. Почитали его люди, славили его подвиги, песни о нем слагали, доброту, отвагу да отзывчивость в нем воспевали. И жили они все лучше, чем прежде, в мире и согласии, радуясь каждому дню, проведенному вместе.

А вам, люди добрые, скажу я так: не ищите вы богатства в злобе и алчности, не губите душу свою завистью и жадностью, как делали Мирослав и Дракон. Ибо нет в том ни радости, ни покоя. Лишь в любви, добре, смелости и радости расцветает душа, словно весенний цветок. Будьте же мудры, по совести живите, и тогда счастье само найдет вас.

Давным-давно это было, много веков назад…

Рос и строился на слиянии двух великих русских рек Волги и Оки молодой город Нижний Новгород. Возвели люди на Дятловых горах высокие и крепкие кремлевские башни. Посматривали князья с них через реку Оку на густые приволжские дубравы. И видели, что вокруг могучего города растут как грибы после дождя новые поселения.

В те далекие времена на берегу Волги поселился крестьянин. И звали его Сорома. Хозяйственный да работящий был Сорома. Жил – не бедствовал, большое хозяйство нажил. Славился он разведением пчел. Много у него было ульев, много меда он с них качал. Мед его был хорош, на всех ярмарках раскупался вмиг!
Очень хотел Сорома иметь сына, чтобы передать ему свое наследие. Но родились у него только три дочери. Старшую назвали Дарья, среднюю – Варя, а самую младшую звали Прасковьей или ласково Парашенькой.

Дарья и Варя росли хозяйственные и смышленые. Помогали отцу как могли. Дарья считала отлично и грамоту любила, никто лучше нее на ярмарках не управлялся с товаром. Светлый ум был ее даром. А Варя хозяйство справно вела. Пчелки у нее дружно работали, земля большой урожай давала. Золотые руки она имела. Гордился отец своими дочерьми.

Но любил он больше всех свою младшую дочь. Она обладала огромным сердцем. Всех было ей жалко, всем старалась она помочь. Каждую букашку, каждую травинку в поле жалела, не губила просто так. Бывало пошлет ее отец с поручением, а она увидит птицу раненую и кинется помогать. А про дело важное забудет. Или на ярмарку поедет с медом, да по дороге раздаст половину бедным людям. Но не мог отец дочь ругать за провинности, когда она своим чистым взором на него смотрела.

Умела она своим добрый словом любую душевную боль лечить. Увидит, что на улице ребенок плачет, подойдет, расскажет что-то тихонько. Смотришь – уже смеется малыш. Или увидит старушку нищую на улице, выбежит, поможет, даст молока и хлеба. Девочку за это все любили.

Время шло, выросли дочери на загляденье. Пришло время замуж их выдавать. Много женихов приходило свататься к Сороме. К тому времени накопил он достаточно богатства, чтобы могли его дочери сами себе мужа из множества кандидатов выбрать. Но никак не мог мужчина решить, кому оставит свое хозяйство в наследство, сын ведь у него так и не родился. И решил он так: которая из молодых семей ему больше понравится, те и получат все его земли и богатство.

Дарья выбрала купеческого сына. Был он обеспечен, не глуп, уважаем в городе, вел свои дела умело и прибыльно. Сыграли первую свадьбу широко и богато, на зависть всем соседям. Занялись они купеческим делом, выгодно торговали на ярмарках. Стали большой и красивый дом строить.
Варя выбрала крестьянского сына. Был он красив, силен, ремеслам разным обучен, на все руки мастер был. И вторую свадьбу скоро уже играли в доме Соромы. Засадила вторая семья поля, завела хозяйство. Стал их дом в округе славиться как самый хлебосольный.

А самая младшая дочь никак не могла решиться, не могла никого обидеть своим выбором. А еще боялась отца своего на старости лет одного оставить. Всем вокруг помогала, а о себе не думала. Так прошло еще несколько лет.

Стали старшие дочери стали уговаривать отца сделать между ними выбор. Обе они хотели получить отцовское наследство, обе семьи были на зависть другим. Все тянул отец с решением, никак не мог одну из них лучшей назвать.

Стали Дарья и Варя обиду друг на друга таить. Каждая думала, что отец за ее спиной уже все решил. Перестали общаться, перестали друг к другу в гости ходить, перестали с отцом и сестрой видеться. Распадаться стала дружная семья на части. Больно было это видеть Парашеньке, ведь она всех любила одинаково. Пыталась она сестер уговаривать, пыталась помирить. Да ничего у нее не получалось.

Однажды заболел отец. Послали за Дарьей и Варей. Когда приехали они, то начали опять спорить. Все выясняли, кто из них более достоин, кто более умело хозяйство ведет, кто больше достиг за эти годы. Услышал это отец и не стерпел скандала. Приказал выгнать обеих, если не помирятся. Да не тут то было, разошлись сестры не на шутку! Все обиды вспомнили друг другу с самого детства. Того и глади – подерутся!

Так больно стало Парашеньке на это смотреть, что казалось сердце ее вот-вот разорвется. И уговаривала она обеих, и плакала, и кричала. Но не слышал ее никто. Кинулась она тогда между сестрами с последним усилием, да упала замертво между ними. Увидели это Варя и Дарья и поняли, что натворили.

Кинулись они к любимой сестре, заплакали, запричитали. Полились горячие горькие слезы раскаяния на ее грудь. И столько их было, что растопили эти слезы застывшее сердце девушки. Поднялась она на ноги, обняла, расцеловала родных. Она увидела всю свою семью опять вместе. И не было ей большей награды и большей радости!

Повинились старшие сестры и решили они вовсе от отцовского наследства отказаться. Но тут опять показала младшая сестра свое золотое сердце. Попросила она отца разделить все поровну между старшими. Всегда она отдавала все людям и сейчас так сделала.

На том и порешили. Поселились сестры рядом, стали расти два новых, богатых села возле земель Соромы. Дружно всю жизнь прожили Варя и Дарья. Детям и внукам своим наказали тоже жить всегда в любви и согласии, семью ценить больше богатства и решения всегда принимать сердцем.
А на том месте, где упала Парашенька и пролились слезы ее сестер, забил ключик и началась речка. Эта речка текла по землям сестер, как бы напоминая им о ссоре и не давая повторить своих ошибок.
С того времени прошло много веков. Быстро вырос город Нижний Новгород. Перебрался он через реку Оку, дорос и до тех мест. Никто уж не знает, правдой была эта легенда или вымыслом. Может жили на берегу Волги Сорома с дочерьми, а может и нет. Только сторона та с давних пор и сей день зовется Сормово. И есть там районы Дарьино и Варя. И течет речка, разделяя их между собой.
И сейчас живут в этом краю люди сильные, работящие и умные, с добрым сердцем и широкой душой. Славится Сормово своими заводами и фабриками, своими учеными и конструкторами. И многие соглашаются, что в именно Сормове живут самые красивые девушки. Недаром в песне поется: «Нет девушек краше, чем в Сормове нашем!»

Вот такая сказка родилась на нашей Нижегородской земле. А верить в нее или нет – вам решать!

В одной деревушке, что приютилась у самого края дремучего леса, жила-была девица Алёнушка. Личиком светла, сердцем добра, а уж какая рукодельница – любо-дорого глядеть. И всё бы ладно, да приключилась в той деревне беда: вода в колодце, что поил всю округу, стала горька, словно полынь, и пить её стало невмочь.

Затужили старики, закручинились бабы, а мужики лишь плечами пожимали. Молва пошла, что это Лесной Дед, хозяин чащи, прогневался на людей за что-то и наслал порчу на воду. Боялись его пуще огня, никто и шагу в лес ступить не смел.

Одна лишь Алёнушка не испугалась. Собрала она в узелок краюху свежего хлеба, да кувшин молока парного, поклонилась родителям и пошла в лес, Лесного Деда искать, милости просить.
Долго ли, коротко ли шла она тропинками нехожеными, и вышла наконец к древнему дубу, в корнях которого и была берлога Лесного Деда. А был он стар, как сам лес, борода до земли, из мха да лишайника, а глаза – что два уголька тлеющих.

Выглянул Дед, нахмурился грозно:
-Чего тебе, девица, в моих владениях надобно? Аль не ведаешь, что я на ваш род людской сердит?
Алёнушка поклонилась ему в пояс низко:
-Не гневайся, Дедушка Лесной! Принесла я тебе гостинцев скромных, да пришла просить за деревню нашу. Прости ты нас, если чем обидели, не со зла ведь, по неразумию. Помоги вернуть водицу чистую в колодец наш.

И так ласково она говорила, так чисто было её сердце, что дрогнул старый Дед. Посмотрел он на неё внимательнее и увидел, что не лукавит девица. А ещё заметил, как она, пока говорила, осторожно поправила молодой побег рябинки, что неловко примялся у его ног.
- Эх, дитятко, – вздохнул Лесной Дед, и голос его стал мягче. – Не я воду испортил. То от обиды моей на людей земля сама тосковать стала, вот и вода в жилах её горкнет. Забыли вы лес уважать, мусорите, деревца молодые ломаете без нужды. Но вижу, есть ещё сердца добрые среди вас.

Помолчал он, а потом сказал:
- Ступай к своему колодцу. И скажи людям, чтобы лес берегли, как дом родной. А как только поймут они это, так и вода снова станет сладкой.

Дал он Алёнушке пучок трав душистых и велел бросить их в колодец, когда вернётся.
Вернулась Алёнушка в деревню, передала слова Лесного Деда. Призадумались люди, устыдились. Собрались все вместе, почистили лес вокруг деревни, зарок дали его беречь. А как бросила Алёнушка травы в колодец, так вода в нём тотчас посветлела и стала снова чистой да вкусной, как прежде.

С тех пор жили люди в ладу с лесом, а Лесного Деда добрым словом поминали. И поняли они, что доброта да уважение к природе чудеса творят посильнее любого колдовства.

Это место всегда считалось тёмным. Крестьяне из соседних сёл и носа сюда не совали, а когда надо было ехать в столицу, кони сами неслись быстрее. Село Бачарово стояло в глуши леса, посреди топкого болотца, недалеко протекала речка Темнушка.

   Главой имения считался боярин Кирилл Бачаров, ранее близкий друг и помощник самого князя Александра. Но случилось так, что Бачарову приглянулась дочь князя, прекрасная Софья Александровна, которая не воспылала к нему ответными чувствами. Князь дочь холил, лелеял и отказал другу в свадьбе. Боярин тайком выкрал девушку и исчез в одночасье. Их обвенчали в маленьком городке и больше о них Александр ничего не слыхивал. Супруги, спешно собравшись, уехали в глухие места, и скоро в Воронинском лесу появилось село Бaчаровых. Вскоре, Софья родила дочку Неждану.

Доброй, отзывчивой росла девочка, каждого утешить и всем помочь старалась. С Нежданой происходили странные случаи, при том всегда, когда Бачарову угрожала опасность. Когда Неждане было семь лет, случилась страшная засуха, весь Воронинский лес высох, некоторые старики, дети из прислуги были при смерти. Тогда Неждана часто бегала на опушку леса, ей всё время хотелось пить, и она придумала игру: прикладывала ручонки к земле и представляла, как в них набирается вода, такой ритуал девочка проделывала каждый день и вскоре, когда Неждана снова пришла к ручью, по руслу бежала тоненькая струйка воды.

Через три года выдалась очень холодная зима, дичи в лесу не было. Голодный и злой медведь шатун подобрался к Бачарову совсем близко. Когда Неждана играла с деревенскими детьми на опушке, медведь вышел к ним на встречу, яростно рыча. Дети бросились врассыпную, а Неждана смело шагнув вперёд, закричала медведю: «Убирайся!» и огромный зверь вдруг рванул обратно в лес. Шли годы, и таких странностей было не мало. А потом Софья скончалась.  Бачаров замкнулся в себе, и в деревне стало совсем тоскливо...

...Неждана сидела у окошка и вышивала платочек. Игла больно впивалась в палец. Батюшка не велел ей выходить из дома, к старости он стал опасаться всего вокруг. Служанка во дворе стирала бельё, а пёс Соколка крутился рядом. Вдруг во двор вбежала старуха Агафья. Она размахивала руками и что-то кричала. Неждана приоткрыла оконце:
- Это случилось! Мы все помрём! - голосила бабка.
- Успокойся глупая, всё отличненько у нас, - пыталась образумить её служанка.
- Легенды не врут, взойдёт луна кровавая, ой, погибнееем, - причитала Агафья.

   Неждана, махнув рукой на запрет отца, тихо вышла во двор:
- Что произошло у вас?
- Оой, Нежданочка, хоть ты мне поверь! Грядёт напасть лютая, взойдёт луна цвета крови, из леса Воронинского демоны полезут, как пить дать полезут, и не жить нам! Всех перебьют, никого не останетсяя!
- Бедная бабка Агафья - совсем из ума выжила, - подумала про себя Неждана, а вслух спросила:
- А как же быть нам?
- Надобно три ночи сторожить, всё Бачарово свечами в кольцо обложить, да молиться неистово, что бы круг защитный держать, и не должно за эти три дня ни одно живое существо в круге погибнуть насильно!
- Что, даже порося на ужин нe зарезать? - уточнила Молаша.
- Даже червяка не раздавить, куда уж порося. А вы что же, не верите мне?! Тогда ты, Неждана, приходи вечерком к околице, да свечей захвати!!! - старуха повернулась и зашаркала к своей каморке.

Неждана решила не обижать старуху, и к назначенному часу она направилась к забору. Мимо пробежала Улитта, девочка на побегушках. Она была сиротой, год назад её родители, Иван да Марьяна, погибли в пожаре. С тех пор девчушка не переносит огонь. Улитта перелезла через забор и скрылась на опушке.
Агафья обкладывала огарками околицу, и мрачно глядела на небо.
- Ты будешь псалмы читать! - заявила старушка...

...Неждана молилась уже два часа, но ничего не происходило. Бабка с дурным взглядом металась вокруг девушки... Облака разошлись, и небо осветила красная луна. Неждана вздрогнула, в чащобе замерцали чёрные огоньки, они были чернее ночи, чернее самой тьмы. Из-за стволов стали выскальзывать неясные тени: демоны были алого цвета, а их глаза клубились тьмой. Они приближались медленно и грациозно, но когда дошли до круга, замерли как вкопанные. Багряная дымка потянулась вверх, пытаясь преодолеть невидимую стену. Скоро Бачарово, словно куполом было накрыто кровавым туманом. У Нежданы сдавали нервы, она уже чуть ли не плакала, но молитву не прекращала... Вдруг демоны со стоном начали сползать с купола и втягиваться в землю - взошло солнце, и пропел Бачаровский петух...

...Весь день Неждана носилась по Бачарову и следила за порядком, она очень устала и хотела спать, но увиденное подхлёстывало её. Когда она, наконец, присела у берёзы, к ней подошла Улитта. Глаза у неё были красными, девочка шмыгала носом: «Нежданочка, я так больше не могу!» - прошептала Улитта.
- Что случилось? - удивилась Неждана.
- Я уже их просила, молила, к лекарю нашему ходила, а они всё шепчут и шепчут! Только и слышу: «Разомкни круг, да разомкни круг...»
- Бедная девочка, притомилась ты, видно, в последнее время. Ну, давай я тебя от работы освобожу, отдохнёшь, - подмигнула девушка.
- Спасибо тебе,- и Улитта отправилась в свою каморку. Неждане сейчас было не до маленькой служанки, у неё были дела поважнее...

    ... На вторую ночь демоны были ещё настойчивее, плотнее сжимали кольцо, и, когда дымка втянулась в землю, в воздухе, казалось, остались еле-заметные трещинки. Неждана с ужасом поглядела на Агафью:
- Видать, что-то подпитывает эту погань, - проворчала старуха, - Может, она каким-то человеком из круга завладела?
- Что?! Но я за всеми следила!
- Значит, плохо глядела! Найди, кто бы это мог быть, а то худо нам будет...

    ...Неждана гадала, кто мог стать одержимым, но усталость брала своё и мысль всё время ускользала. «Ничего, один денёчек потерпеть осталось»,- успокаивала она себя. В голове крутились подозрения. Там слышала, как Молаша на головную боль жаловалась; тут услыхала, что конюх Архип за ограду вчера ходил...

На главном дворе разгорался скандал, и девушка отправилась туда. Молашка, та самая горничная, что возражала Агафье, кричала и плевалась, а толпа вокруг пыталась её успокоить:
- Они достанут нас, они заберут нас всех! - вопила Молашка.
- Что тут случилося? - спросила Неждана у псаря Прошки.
- Да вот, ни с того ни с сего начала кричать, да по полу кататься,
- А вот и одержимая, - выдохнула Неждана, - Приведу её к старухе, - а сама сказала:
- Успокойся, пойдём со мной, Молашка!

Девушки отправились к околице.
- Ну вот и хорошо, - сказала Агафья, - Рассказывай, Молаша, что с тобой приключилось.
- Я позавчера убиралась на заднем дворе. Это было у каморки Улитты. Сама девчушка игралась у ручейка, что недалеко за околицей, но начало уже темнеть, а Улитта завеселилась, забыла про время. Я позвала её, девочка пошла к ограде, но тут околица ярко запылала, будто кто-то пытался Улитту задержать. Испугалась девочка и осталась у ручья. Вдруг красный туман пошёл и окутал Улитту, она закричала, а дальше я не помню ничегошеньки - в обморок от страха грохнулась. Когда очнулась, Улитта уже туточки была, да с Соколкой играла, вот я и подумала, что мне всё примерещилось. Но сегодня я углядела, как Улитта к свинарнику шла, я хотела окликнуть её, но она обернулась, а глаза у неё тёмные, страшные. Вот я и испугалась, закричала.

     Агафья и Неждана в ужасе переглянулись. Девушка обернулась, и увидела маленькую фигурку, медленно ступающую к ограде. - «Стой!» - закричала Агафья, но Улитта не обернулась и скрылась в лесу. «Надо её вернуть», - застонала старуха, но я не могу отправиться в лес, я уже слишком стара, а в это время, там полно опасностей!
- Я пойду! - воскликнула Неждана, это моя вина, я проглядела, ведь девочка подходила ко мне, жаловалась на какие-то голоса.
- Эх ты, бедовая головушка, - разозлилась Агафья, - ну да ладно, сделанного не воротишь, отправляйся немедленно. Советую свечу тебе захватить, без неё не выживешь. Ах да, возьми ещё оберег. Я плела, торговать ими хотела, да никто не покупал, вот теперь и пригодится.
Через минуту Неждана, собранная, стояла у ограды.
- Удачи тебе, да не забывай, в лесу много опасностей будет, но главное, когда ты Улитту заберешь, повесь оберег ей на шею, тогда демон покинет девочку. И успейте до того, как начнут эти ужасы пробуждаться, а то и тебя они заберут.
- А сколько у меня времени?
- Часа два, не больше - хмуро ответила старуха, посмотрев на небо. - Что ж, отправляйся, не теряй времени!

Лес был тёмным, очень тёмным. И жутким. Неждана никогда не бывала за границами села, только однажды ездила в соседнюю деревню, да и тогда она сидела на санях и старалась по сторонам не смотреть. Уж больно не любила Неждана лес. Трава вскоре стала сменяться болотными кочками. Улитта направилась в эту сторону, но Неждане было не понятно, как она прошла по топи. Отец рассказывал о том, что здесь находили тела самых опытных собирателей из других деревень, и никто ещё эту топь не проходил, тонули все. Почему так происходило, было не известно, топь заметная и кочки все видны.

Неждана сделала первый шаг, кочка с хлюпаньем ушла под воду, нога намокла, а лапоть соскользнул в топь. Застыв на краю болота, девушка с опаской вглядывалась вдаль. Вдруг впереди она увидела белеющий маленький сарафан, фигурка в нём уходила всё дальше. Это была Улитта и шла она как-то странно, будто петляя. «Прыгает с кочки на кочку» – догадалась Неждана. Осторожно она стала прощупывать ногой кочки и почувствовала, что некоторые крепки, а некоторые сразу уходят под воду. Так Неждана медленно добралась до середины болота, но Улиты уже не было видно. Послышался скрежет и мерзкий хохот, Неждана огляделась. Вокруг заблестели зелёные огоньки, вскоре показались девушки, они плавали по болоту и смеялись. У них были длинные белые рубахи, зелёные космы и пронзительные изумрудные кошачьи глаза. Неждана подумала, что Кикимор болотных встречала только в сказках, неужели это правда, и они существуют...
- Кто это к нам пожаловал? - пропели девушки, - Неужто ещё одна сестрица у нас будет?
Неждана попятилась, но снова чуть не провалилась в трясину.
- Да, иди к нам, правильно направляешься, - издевались кикиморы. Они подплыли ближе и начали дёргать девушку за сарафан, пытаясь утянуть в болото. Неждана закричала, кикиморы только громче захохотали. Не в силах больше сопротивляться, она рухнула в трясину. А кикиморы царапали и кусали её за руки. Свеча потухла, с шеи соскользнул оберег. Оберег! Неждана успела ухватить его в последний момент и вздёрнула руку над топью. Свет взошедшей луны отразился в обереге и рассыпался по болоту снопами искр. Взвыли кикиморы и лица их начали таять, а белые сарафаны превратились в прах. Через секунду на болоте остались одни лягушки, громко квакая, они разбегались в разные стороны.

Неждана вцепилась в корягу и смогла выбраться из трясины. Усталая, поплелась она дальше по болоту. Кровь сочилась из царапин, сарафан был разорван, хлюпали по кочкам босые ноги. Второй лапоть содрали кикиморы, но Неждана понимала, что это не последнее испытание. Кончилось болото, начался густой, непролазный лес. Неждана, продиралась через кусты, ещё больше царапаясь, но клочки белого сукна с красным шитьём, встречающиеся на ветках, вселяли надежду, что она правильно идёт, и это прибавляло ей сил. Оберег освещал дорогу. Вдруг одно дерево зашевелилось и ухватило её веткой за руку. Неждана вскрикнула, зажмурилась, снова посмотрела, дерево не двигалось – Померещилось, - подумала она.

Но вскоре ей снова стало казаться, что деревья, кусты, травы и коряги, будто специально мешают ей идти. Луна зашла за тучу, наступила полная темнота. Оберег почему-то больше не светился, лишь тускло мерцал, не позволяя ничего разглядеть вокруг.  Деревья окружили Неждану плотным кольцом, ей было не вырваться.
- Что же делать? - мысли метались у неё в голове.
Вдруг что-то оторвало её от земли, и она зависла в воздухе, раскинув руки. В этот момент перед ней из темноты выросло чудовище – монстр из дерева с одним чёрным глазом, светящимся изнутри.
Лихо! – поняла Неждана. Что же делать? Что же делать?

Лихо зарычало и зловеще улыбнулось кривыми, острыми  ветками-зубами. Оно направилось к Неждане, и протянуло к ней мерзкие лапы. Здесь оберег не поможет, поняла девушка и начала читать молитву. Лихо попятилось и зарычало уже не так уверено. Через мгновение оно рассыпалось на отдельные корешки и ветки, а Неждана грянулась о землю.
Вышла луна, Неждана со стоном поднялась и отправилась дальше. На удивление, чаща быстро поредела. Вскоре  она выбралась на полянку, покрытую высокой травой. В центре поляны, спиной к Неждане, сидела Улитта, а вокруг неё лежали огромные волки.
- Тебе не помешать нам, - произнесла Улитта, и её голос, словно многоголосый хор, разнёсся по поляне.
- Это мы ещё увидим!

Девчушка повернулась, казалось, вместо глаз у неё чёрные провалы, из которых сочится тьма.
«Взять её!» - как по команде волки развернулись и встали на задние лапы. Было в зверях что-то человеческое: может быть форма глаз, а может, разум, светившийся в них. Неждану пронзила догадка: «Волколаки!»
Существа кинулись на неё. Вдруг потеплевший оберег, подсказал Неждане, что делать. Она сорвала его с шеи и подкинула вверх: десятки лучей отразившегося лунного света впились в волколаков, и от волков остались лишь клоки шерсти.

В этот момент, кто-то повалил Неждану с ног. Обернувшись, девушка увидела чёрные глаза Улитты – «Всё кончено, прощайся с жизнью!» Неждана лихорадочно шарила по земле в поисках оберега. Нащупав верёвочку, она изловчилась и надела её Улитте на шею. Та издала жуткий вопль и рухнула без сознания, а на миг появившееся над ней чёрное облако, растворилось в воздухе.
Больше часа петляла Неждана по Воронинскому лесу, тащила на себе Улитту. Наконец показалось родное Бачарово.
- Скорее! - закричала Агафья, всё ещё стоявшая у забора. Только успела Неждана перевалить Улитту через забор - как луна окрасилась алым. Тут же из-под земли начали вырастать фигуры демонов. Неждана с облегчением выдохнула – Улитта в безопасности. И тут поняла, что сама всё ещё стоит за забором. Она попыталась перелезть, но было поздно, демоны окружили её, и Неждана  в миг исчезла. Агафья вздрогнула, сзади раздался смех. Улитта открыла глаза, снова полные тьмы.

– Вы проиграли! Ваша главная защита разрушена! Эта девушка была по-настоящему светлым человеком в селе и единственной вашей надеждой. Теперь мы займём ваше место!
Демоны со стоном потянулись в круг, багровая дымка накрыла Бачарово, и в последний раз завыл пёс Соколка...

...Князь Александр со своей свитой проезжал по Воронинскому лесу.
- Что это за звук?- поинтересовался слуга.
- Сходи да посмотри! - повелел князь. Слуга Иван слез с коня и направился вглубь леса. Было жутковато, но он - не из робких. Вскоре Иван увидел деревушку, парень очень обрадовался. Ночлег князю не помешает. Вдруг на его глазах деревню окутал красный туман, но скоро всё стало обычным.
- Иван, ты что замер? - это подъехал князь...
- Да ничего, показалось, - ответил слуга.

Сказка это, быль или небыль – думайте сами, решайте сами.  И как давно это было, и было ли на самом деле - точно никто не скажет…

 Да только в одном очень красивом  краю нашей необъятной матушки – Руси, там, где поля пшеничные встречаются с ржаными, и украшают их маки, васильки да ромашки, там, где леса и рощи полны дичи,  а в реках Сейм, Снава и Смородинка множество всякой рыбы водится, и произошли следующие события.

Жила в этих чудесных краях пара семейная – богатырь Кур со своей красавицей женой Куряной. И были у них дети: Олег – славный воин, Антон – любил в саду, палисаднике и огороде заниматься, Любава и Добряна – красавицы, умелицы, всякое дело у них в руках горело.

Да пришла беда, откель не ждали. Повадился их спокойные рабочие будни дикий варвар нарушать своим оглушительным свистом. От этого шума перестали куры нестися, коровы и козы молоко давать, поросята и овцы разбежалися. Убытки стали налицо. Да еще одна беда случилася. Стали набеги лютые вороги совершать, жизнь мирную рушить, да женщин и детушек малых брать во полон. Закручинились жители, стали думу думать, что делать надобно. И стала Куряна с дочками  собирать мужа и сыновей в путь – дорогу, со слезами и молитвою провожать. Собрали им в котомку жамки, хворост, гарбузню да тюрю в туесок, а маслице сливочное в глиняный  горшочек. И с молитвой да бравой «Матаней» отправились мужчины свои родные места защищать.  А девушки со своей матушкой остались дома рушники и ковры  ткать и особым образом вышивать с цветами, елочками и петухами, целебные травы и веточки заготавливать, игрушки – свистульки расписывать, костюмы саянские шить да хлеб печь.

Долго ли шел, коротко ли Олег со своею дружиной,  только пришли они до войска чужого.  И приняли бой неравный. И завязалася битва страшная. И бились богатыри. За правду, за жизнь мирную, за веру православную, за детушек  малых и женщин, дома оставшихся. И одержали победу. Славную победу. А там, куда кровь падала, стали маки полевые еще краше цвести, ягоды бугровые крупнее расти и травы шибче бушевать стали.  А в том месте, где орда с предводителем остановлена была, появился Курган с Золотым конем. И этот конь теперь окраину Руси охраняет. А туда, где наконечники от стрел падали, земля разверзлася, раскол железорудный получился. И стало то железо на всю Русь славиться, край этот обогащать и границы курские защищать.

После битвы той воины домой возвращалися лесами, где дикий варвар страх на жителей наводил своим свистом. Вот тут – то и пригодилось маслице сливочное.  Угостили им Соловья – Разбойника (это именно он и был)  и стал добрым – предобрым и покой на границе соблюдал, и больше голосом своим не шалил, никого больше не пугал. А стал приручать птичку  - невеличку серенькую, но очень голосистую. Соловьем ее назвал. Стали леса для соловья родными, стал прилетать  он сюда каждый год и пением людей радовать. Дальше, по пути домой, понял Антон, что по берегам рек растут яблочки и грибы – бесявки и ягоды – зелепупки и дикарки. Антон четырем сторонам света поклонился, Богу помолился и высыпал крошки от хвороста и жамок на землю. В тот же миг стали яблочки наливными, вкусными и пахучими. И стал люд их Антоновкой звать. И смородина, та бесявка – зелепупка, стала крупной, сладкой, витаминной для силушки богатырской. И молва о них далеко за пределы края ушла. Много сортов яблок, ягод и многого другого было выведено в этом краю. И рыбы стало много в речках, зверя в лесах, урожаи стали хорошими на земле.

Дождались женщины своих воинов, стали Бога благодарить. За это время улучшили рецептуры хлеба и другой выпечки, усовершенствовали узоры свои на коврах и рушниках, песни и танцы новые слагать стали, гончарное дело расширили… И столько всего произвели, что ярманку открыли. И съезжались купцы на ту ярманку со всего мира, привозили товары диковинные, а уезжали с сувенирами с изделиями мастеров и мастериц того края славного...

Было ли это или не было на самом деле - теперь уж точно никто не скажет.  Да только  в той местности и рушники особым узором вышивают, и ковры ткут, и горшки из глины делают особой прочности. А в  садах, куда прилетают соловьи,  растут Антоновские яблоки и смородина. В прудах и речках водятся караси и пескари, в полях куропатки водятся, а в лесах полно всякой дичи. И места те Курщиной зовутся.

Гостей в том краю гарбузней с топленым молоком и пшенными лепешками встречают,  и  байки разные сказывают. Мы и Вас приглашаем, чтобы Вы сами всё это увидели – подивились, красотой края Курского восхитились. Заметим, что для других легенд много историй  оставили. Не верите? Приезжайте и сами убедитесь!

В сердце дремучего леса, где переплетались вековые корни деревьев и туман клубился, словно призрачные воспоминания, притаилась забытая богами деревушка Затишье. Петухи здесь кукарекали с ленцой, словно сомневаясь в наступлении утра, а солнце, уставшее от житейской суеты, пряталось за горизонтом раньше положенного срока. В центре Затишья, оплетенный плющом и поросший мхом, возвышался старый колодец. Никто не помнил ни  имени мастера, что его вырыл, ни причины, по которой он был оставлен. Знали его лишь под зловещим названием – Колодец Наоборот.

Легенды шептали, что колодец этот – врата в мир искаженных желаний. Он исполнял мечты, но  всё, что ни попросишь, сбывалось с точностью до наоборот, словно отражение в кривом зеркале. Долгое время жители Затишья обходили колодец стороной, боясь даже мысленно приближаться к нему. Суеверия и страх плотно укоренились в их сердцах, как сорняки в заброшенном огороде. Но, как известно, любопытство – искуситель, а отчаяние – двигатель безумств.

И вот, однажды, в Затишье появился путник по имени Елисей. Молодой, статный, с лицом, словно высеченным из мрамора, но бедный, как церковная мышь, скитающаяся в поисках крошек. Он был странствующим менестрелем, чья лютня умолкла от голода, а песни – от разочарования в мире. Услышав краем уха о Колодце Наоборот, Елисей воспылал надеждой. “Что мне терять?” - подумал он, поглаживая свою пустую мошну. “Хуже все равно не будет! Может, хоть этот проклятый колодец сжалится надо мной.”

Он подошел к колодцу поздним вечером, когда луна, словно серебряный серп, повисла в небе, пронзая тьму своими лучами. Глубоко вздохнув, он склонился над темной бездной и, собрав всю свою волю в кулак, прокричал: “Хочу быть самым богатым человеком в мире! Чтобы золото текло рекой, а бриллианты сыпались с неба!”

В тот же миг мир вокруг Елисея перевернулся с ног на голову. Его и без того изношенная, дырявая котомка рассыпалась, словно прах, разметаемый ветром. Последние медные монеты закатились в пыль. Струны его любимой лютни лопнули с сухим треском, а единственный сапог, гордость его походной жизни, развалился на части, обнажив босую, израненную ступню. Елисей остался нищим, оборванным и одиноким, чем был когда-либо. Ярость вскипела в его груди, сменяясь отчаянием и бессилием. Он проклинал колодец, свою глупость и весь несправедливый мир. Он брел по дороге, голодный и измученный, словно тень самого себя.

Дни тянулись долго и мучительно. Елисей скитался по лесам, питаясь ягодами, кореньями и грибами, которые он находил под слоем опавших листьев. Он спал под открытым небом, дрожа от холода и страха. Однажды ночью, сидя у тускло тлеющего костра, он почувствовал такую невыносимую тоску и одиночество, что решил предпринять еще одну, последнюю попытку. “А вдруг?” - шептала слабая надежда в его сердце.

Он вернулся к колодцу на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в золотистый цвет. Склонившись над темной пропастью, он прошептал, почти без надежды: “Хочу быть самым счастливым человеком на земле! Чтобы радость переполняла меня, а сердце пело от счастья!”
И тут случилось нечто ужасное, то, чего Елисей даже в самых страшных снах не мог себе представить. Его охватила ледяная дрожь, а тело пронзила мучительная боль. Сильная лихорадка скрутила его, словно цепями, мысли путались, как клубок ниток, а в голове пульсировала невыносимая боль. Он лежал под проливным дождем, дрожа и плача, проклиная свою злополучную жизнь и проклятый Колодец Наоборот. Ему казалось, что сама смерть уже смотрит на него из-за плеча, готовясь забрать его в свои ледяные объятия.

Но потом, в самый темный час, когда надежда, казалось, покинула его навсегда, случилось чудо. К нему подошла старая крестьянка по имени Агафья. Она была женщиной, умудренной жизнью, с морщинами на лице и добрыми, всепрощающими глазами. Она увидела его в таком плачевном состоянии и, не раздумывая, подняла его на руки, словно ребенка, и понесла в свой скромный дом.
В ее маленькой, покосившейся избушке, пропахшей сушеными травами и теплом очага, Елисей почувствовал себя в безопасности, словно в родном доме. Агафья выхаживала его, как своего собственного сына. Она поила его травяными отварами, кормила горячим бульоном и укрывала теплым одеялом. Она рассказывала ему сказки о лесных духах и мудрых животных, которые наполняли его сердце покоем и надеждой.

Когда болезнь отступила, и Елисей снова встал на ноги, он стал помогать Агафье по хозяйству. Он носил воду из колодца, рубил дрова, ухаживал за скотиной и помогал ей в огороде. Работа была тяжелой, но он делал ее с радостью, вкладывая в нее всю свою душу. Он смотрел на багряные закаты, на мерцающие звезды, на пролетающих птиц и чувствовал, как его сердце постепенно наполняется покоем и благодарностью.

Однажды, сидя у очага долгим зимним вечером, Агафья спросила его: “Почему ты такой печальный, Елисей? Молодой, здоровый, а словно камень на душе носишь. Что тебя гложет?”
Елисей, не удержавшись, рассказал ей про Колодец Наоборот и свои безумные, эгоистичные желания. Он поведал ей о своем стремлении к богатству и счастью, и о том, как колодец обманул его, лишив всего. Старушка выслушала его молча, а потом улыбнулась мудрой, всепонимающей улыбкой.
”Глупый ты, Елисей,” - сказала она, ласково погладив его по руке. “Колодец не обманул тебя. Он лишь показал тебе правду, которую ты не хотел видеть. Он забрал у тебя то, что не имело истинной ценности, чтобы ты смог обрести то, что действительно важно. Богатство не принесет счастья, а счастье не купишь за золото. Истинное богатство – это здоровье, любовь близких людей, умение видеть красоту в простых вещах и благодарность за каждый прожитый день.”

Елисей задумался над ее словами. Он понял, что был слеп и глух. Он искал счастье там, где его не могло быть. Он хотел получить все сразу, не прилагая никаких усилий, не ценя того, что у него уже есть. Он жил в мире иллюзий, не замечая красоты и доброты, которые окружали его повсюду.
В тот день Елисей поклялся, что больше никогда не обратится к Колодцу Наоборот. Он остался жить у Агафьи и помогал ей до конца своих дней. Он научился ценить то, что у него есть, и находить радость в каждом новом дне. Он стал мудрым и добрым человеком, которого любили и уважали все жители Затишья. Он снова начал играть на лютне, и его песни, наполненные любовью и благодарностью, разносились по лесу, радуя сердца всех, кто их слышал.

А Колодец Наоборот так и остался стоять в глухой деревушке, напоминая людям о том, что истинное счастье не в исполнении желаний, а в умении жить и любить, ценить то, что имеешь, и видеть красоту в простых вещах. Ведь иногда, чтобы найти что-то ценное, нужно сначала все потерять. И понять, что на самом деле тебе было нужно с самого начала. Что подлинное сокровище - это не золото и бриллианты, а тепло любящего сердца и мудрость прожитых лет. И  иногда, чтобы стать счастливым, нужно просто научиться видеть мир другими глазами.

Яркое полуденное солнце освещало каждый сантиметр всех растений и цветов на лугу. Божьих коровок, что пытались скрыться, но терпели поражение. Оно ослепляло, заставляло жмурить глаза и ставить одну руку на лоб козырьком, чтобы можно было смотреть вперёд. Второй рукой Руслана держала подол длинного белого платья. Она понимала как ей будет неудобно идти по длинной траве, что на платье могут залезть жуки и застрять колючки. Но её заставили мама с бабушкой, когда увидели, что на встречу с Александром она собирается идти в синих шортах и красной клетчатой рубашке.

На все протесты:
-Когда мы познакомились, я была похожа на бомжа с остановки! Если я приду в этом, он ничуть не удивится! - они закатывали глаза, причитая:
-Лана, вот вырастешь - поймёшь! - выбирая между сиреневым, жёлтым и белым платьями.
-Я куда иду? Гулять, или на свадьбу? - посмотрелась она в большое зеркало на стене.
Платье открывало плечи, спину и ключицы. Если бы она задержалась на лугу до самой ночи, стала бы прекрасной приманкой для комаров.

На правом плече висел шоппер с «Подсолнухами» Ван Гога. Длинные каштановые волосы ниспадали на шею и спину. Отняв руки от лба и платья, девушка закрыла ими лицо. Солнце пекло всё сильнее.
Она смяла изогнутые брови, тёрла синего цвета глаза. Уже сто раз обругав себя за забытую в прихожей соломенную шляпу-канотье.

Продолжила путь, вдыхая яркий запах полыни, смешанный с терпким ароматом ромашки. Ромашек здесь было полно. Они окружали со всех сторон.
Одни почему-то смотрели на тебя угрожающе, другие очаровывали своей красотой. Как раз-таки вторые она и срывала. Старалась без корта, но так получалось не всегда. Отрывала по лепестку, бормоча себе под нос:
-Любит, не любит, - лепестков становилось меньше, - любит! - радостно выкрикнула девушка, прекрасно понимая глупость гадания.

Она слышала ненавязчивое щебетание жаворонка и жужжание пчелы, садящейся на василёк.
Разглядев знакомый силуэт, Руслана схватила подол платья обеими руками и побежала навстречу, бросив ромашку. Высокая трава щекотала ноги.
Юноша стоял, оперевшись на берёзу. На нём была простая белая рубашка и легкие брюки. Заметив Лану, на его лице появилась широкая улыбка.

Девушка пробежала мимо Александра, хитро заглянув в его янтарные глаза и указала на полянку впереди. Над поляной возвышалась ель и создавала спасительную тень. Парень догнал девушку, слегка приобняв, положил руку на обнаженное плечо.
-Зачем идти в такое пекло для того, чтобы потом спрятаться в лесу? - усмехнулся парень.
-Освещение хорошее, чтобы читать - улыбнулась она и достала из шоппера «Мастера и Маргариту»,- а вообще, чтобы на тебя при свете солнца посмотреть.
- Может ты сиять начнёшь, и скажешь: «Это кожа убийцы, Лана!» - рассмеялась девушка.

Тот закатил глаза и ухмыльнулся:
-Это ты с фанатами Роберта Паттинсона переобщалась? Сиять я могу только от твоей красоты.
-Нисколько не сомневаюсь.
Пробравшись сквозь кусты к поляне, Александр достал припрятанный букет подсолнухов, ложась на траву. В нос забился медовый запах, смешиваясь с еловой смолой.
Руслана насчитала пять штук:
-Надо же умудриться в лес притащить цветы! - и легла рядом, - Где ты их взял? Сорвал с чьей-нибудь клумбы?
-Купил в городе, увы, у нас никто таких не выращивает, я проверял, - усмехнулся
он.
-Не издевайся над своими волосами! - сказала Лана, когда в них едва не застряли сухие листья и ветки. Она запустила в них руки перебирая и расчесывая. Тёмные волнистые волосы парня были почти до плеч. Александр блаженно зажмурился.
Руслана положила подсолнухи на траву, на них налетели шмели. Воздух был густым, дышать становилось труднее.

Парень переместился, положив голову на колени девушки. Она вытянула руки назад себя, вдруг нащупала в траве что-то холодное и вытащила старый ржавый серп, слегка поцарапав запястье. Ойкнула и бросила обратно в траву.
Александр подскочил, сел на траву и увидел стекающую по руке Ланы струйку крови и каплю, упавшую на подол белого платья.

-Обо что ты поранилась? - беспокойно спросил он.
-Я... - протянула она, - не знаю, кажется, насекомое укусило.
Из-за жары и побаливающей головы, Руслана действительно подумала, что ей показалось.
Александр взял её руку, поднёс запястье к губам и поцеловал, пристально смотря на девушку. Он сорвал подорожник и приложил к ранке. Лана отвернулась, не в силах посмотреть на парня, пока тот не отпустил её руку.

-Не забудь обработать, - напомнил ей он, пока они обратно легли на траву.
Было тихо, только стрекотали кузнечики. В том, что Руслана познакомилась с Александром, была заслуга мамы и бабушки, хотя в тот момент она их просто проклинала.
На ней были самые нелепые штаны, так называемые "деревенские" в пятнах и с дырками на коленках. Безразмерная толстовка, разваливающаяся култышка на голове. Лана пила чай с картофельной шаньгой в своей комнате. К ней ворвались мама с бабушкой довольно улыбаясь.
Внешностью девушка пошла в отца. У него были такие же каштановые волосы, синие глаза и россыпь родинок на руках.

- Тебе срочно нужно познакомиться с внуком моей знакомой! Я уже договорилась, ты покажешь ему местность. Представляешь, он здесь в первый раз. Всё время ездил в деревню к другой своей бабушке, а тут не был.
Лана застыла с ложкой во рту.
-Мальчик он хороший. Красавец, 17 лет, зовут Александром, он тебя уже ждёт.
Руслана медленно встала из-за стола, подошла к зеркалу:
-Да я выгляжу как бомж с остановки! - возмутилась она, - а из волос скоро можно будет масло выжимать.
-В култышке этого не видно, ты покрепче закрепи, чтобы не распалась. Можешь надеть моё платье, оно тебе очень пойдёт.
-Ну всё не так плохо, буду я ещё для какого-то незнакомца наряжаться, - проворчала Руслана, открывая дверь комнаты, - может он и вовсе урод!

Парень уродом не оказался. Первым, что заметила Лана была его сияющая шевелюра, острые скулы и выразительные ключицы.
Александр держал кружку чая в руках, разглядывая чёрно-белый кухонный гарнитур и картину с лесом и речкой.
Он поставил кружку на стол, встал со стула и сделал шаг к Лане. Она увидела его белый кардиган на чёрных пуговицах с чёрными брюками.

Тот протянул руку:
-Александр.
-Руслана.
И не сдержавшись, - вы где все такие красивые-то берётесь? Одни уродцы у меня в знакомых.
-    Я уверен, всё не так плохо, - усмехнулся он.
-    Как ты за волосами ухаживаешь? - спросила она и убрала руки в карманы. - Точно ведь не "Head and shoulders" пользуешься?
-Только "Royal Barber".
-И всё?
-Руслана, отстань от человека!
-А что такого? Интересно же! - возмутилась она.
Девушка вернулась к книге, когда Александр спросил:
-На лугу я не заметил, ты покрасилась? Тебе идёт.
Она села, разглядывая белые локоны, которые ещё дома были каштановыми. Парень протянул к ним руку.
«Не говори ему!» - прошептал мерзкий голос внутри.
-Да, давно мечтала быть блондинкой, - улыбнулась она, - теперь меня могут считать приёмной, - посмотрела в глаза парня во второй раз за сегодня. В первый раз она находилась далеко от Александра, а солнце только мешало, отсвечивая.
Становилось всё жарче, даже в тени они не были защищены.
-Ты носишь линзы? - удивился он. - Твои глаза светло-голубые, я бы сказал, цвета льда.
Лана вновь внутри себя услышала голос.
«Ври!» - шептал голос.
-Ты заставляешь меня снова процитировать «Сумерки»: «Это... флюоресценция».
-Кто ж виноват, что у тебя такая зависимость от вампиров, - он оскалился, будто вместо зубов у него клыки, и потянулся к её шее.
-А если серьёзно, то да - линзы.
-Хочешь быть более голубоглазой блондинкой?
Перед тем, как ответить, Лана взяла телефон в руки, открыла фронтальную камеру. На экране телефона у неё были всё те же глаза цвета василька. Всё те же каштановые волосы.
-Может быть, - Руслана поднялась, накинула на плечо шоппер и взяла парня за руку, - мы к речке.
-Собираешься поплавать?
-Сначала проверю на тебе температуру - не откинешься, с радостью поплаваю.
-Какая ты всё-таки добрая, - саркастично прокомментировал тот.
Пробраться к речке было непросто. Нужно было не споткнуться о поваленные деревья, не заблудиться, не порвать одежду и не упасть на муравейники. В длинном платье было ещё хуже.
Они будто ходили кругами.
Шли в тени, но температура будто поднималась, становилось жарче и без солнца:
-Это бесполезно. Мы заблудились.
«Сверни направо» - Руслана не могла противиться воле голоса.
-Ты уверена что нам туда? - сомневаясь, спросил парень. Ответа не последовало.
И вышли на ржаное поле.
-Я никогда здесь не была, - удивлялась Лана.
Сквозь ясное небо прогремел гром. Из ниоткуда. И прогремел он лишь единожды. Теперь стояла оглушительная тишина.
Солнце начинало печь сильнее. Глаза девушки адски заболели. Она бросила всё, что было в её руках, принявшись их тереть.
-В глаза что-то попало?
Она молчала.
-Стой, не три, хуже сделаешь, - он осторожно взял её руки и убрал от лица.

Абсолютно белые глазницы Русланы заставили Александра замереть.
- Она здесь не одна, - сказала девушка грубым утробным голосом. Или сказала не она.
Этот голос был низким и будто шипел.
«Это» вырвало свои руки, положив их на щеки парта. Глядя прямо в его глаза и не отводя взгляд.
Он хотел побежать, но не мог и пошевелиться.

На мгновение он узнал пронзительный взгляд Русланы, будто она и Это стали одним целым.
Оно убрало от лица правую руку, в которой вмиг материализовался серп, о который Лана порезалась. Серп сиял, будто вобрал в себя весь солнечный свет.

В памяти Александра возникло слово: Полудница. Он знал о ней по рассказам бабушки и старшей сестры, они пугали его, не разрешая выходить на улицу в жаркий полдень. Ведь встретиться она могла не только в поле. Всех, кого она встречала - убивала или калечила. Тот завороженно смотрел на полудницу в теле его подруги. Он знал, кто она такая, но не как с ней бороться. Мало, что сохранилось в его памяти с детства.

Полудница занесла косу над его лицом, оставив лишь маленький порез на щеке. Из него потекла кровь.
Полудница бросила серп на землю, схватив парня за руку. Она уводила его далеко в поле, под кипящее солнце.

Давным-давно это было, а люди сказывают и сейчас, что в одном наслеге [1] жила девочка добрая сердцем. И звали ее Айыы Куо, что означает «Красивое светлое божество». Пошла раз Айыы Куо за водой на реку и видит что попал в сети рыбацкие вороненок. Пытался он выпутаться из сетей, да только крыло повредил. Пожалела девочка ворона, освободила из плена, и в балаган [2] принесла. Стала кормить сушеным мясом да крыло лечить, мазать топленым жиром тюленя. 

А был это не простой ворон, а младший сын Улу Тойона, Хара Суор.[3,4]    Вот окреп ворон - улетать пора. И решил он отблагодарить свою спасительницу. Полетел ворон к леднику в долине реки Кюеллях – Мустах [5] и выпросил у духа реки самоцветное ожерелье в подарок для маленькой спасительницы. И полетел  Хара Суор в обратный путь. Летит над тундрой, летит над тайгой, вот и балаган знакомый уже  близко. Стал снижаться ворон, да не заметил, как зацепил ожерельем за дерево высокое, нить порвал, и рассыпались самоцветы драгоценные.

Что делать?! Подлетел ворон к девочке,  рассказал о пропаже подарка, попросил Айыы Куо родичей собрать и идти в лес – камни из порванного ожерелья собрать. Вот собрались люди и в лес пошли. Смотрят кругом – что  за чудо! Там где упали самоцветы – там ягоды плодиться начали. Из сердолика – янтарная морошка [6,13]. Из пиропа - алая брусника и княженика [8,7,10]. Выросла из редкого голубого нефрита голубика, да из сиреневого чароита не боящаяся мороза вороника [9,11,12].
Это хозяйка земли, Аан Алахчын Хотун [14] превратила часть самоцветов в целебные, наделенные силой ягоды для счастья и здоровья людей. А часть камней из волшебного подарка в реки упало, и в расщелины скал – там и сейчас геологи самоцветы находят.

С тех пор собирают люди дары земли Саха и благодарят все вокруг.

Пояснения к сказке:
1. Наслег - административная единица, поселок, родовая община в Якутии до 1930 года.
2. Балаган - «Саха балабана» - традиционное зимнее жилище якутов, четырехугольная невысокая постройка из бревен с плоской земляной кровлей.
3. Улу Тойон - божество в якутской мифологии, отец воронов и покровитель шаманов. Он подарил людям огонь.
4. Хара  Суор - черный ворон - в якутской мифологии он покровитель и предок якутских родов.
5. Кюеллях – Мустах - «Озерная с ледниками» – река в Республике Саха(Якутия),правый приток реки Индигирки. В бассейне реки издавна ведется добыча драгоценных металлов.
6. Морошка – беллехунэ – ягода ярко оранжевого цвета, растет в  северных  районах России. Другое название ягоды - «Северный апельсин».
7. Брусника - уулаах отон – ягода ярко красного цвета, растет в лесной и тундровой зоне Северного полушария.
8. Пироп - темно - красный драгоценный камень, добывается в Якутии с глубокой древности.
9. Голубой нефрит (дианит) - самый редкий и ценный нефрит, добывают только на юге Якутии.
10. Княженика, или малина арктическая - ыт тинилэбэ, - ягода ярко красно-малинового цвета,  растет в холодной и умеренной зонах Северного полушария.
11. Вороника – сиксэ – ягода черного цвета с сизым налетом .Растет в хвойных лесах, на болотах, и тундре по всему Северному полушарию. Хорошо утоляет жажду. Можно собирать из под  снега.
12. Сиреневый чароит – редчайший минерал, от ярко фиолетового цвета до нежно сиреневого. Единственное  в мире месторождение находится в Олекминском районе на юге Якутии. Добыча и экспорт самоцвета ограничен. Обнаружен геологами случайно в 1960 году, в окрестности реки Чара при поиске урана.
13. Сердолик - полудрагоценный минерал оранжевого, желтого, красного цвета. С древних времен использовался для изготовления украшений, оберегов, амулетов. Другое название - «Камень солнца».
14. Аан Алахчын Хотун - хозяйка земли и плодородия в якутской мифологии. Ее представляли в образе женщины, живущей в огромном дереве. Она образ весны - от ее дыхания тает снег, все кругом расцветает.
15. Саха-народ, который проживает на территории республики. Официально регион имеет два названия: Республика Саха (самоназвание) и Якутия (географическое название).

В далекой стране, где небеса касались земли, а реки текли как серебряные ленты, жила-была маленькая деревушка под названием Словолесье. В этой деревне каждое слово имело свою силу, а каждое предложение могло сотворить чудо. Люди здесь разговаривали не просто так: их слова были как нити, из которых ткались судьбы.

В центре деревни стояла старая мельница, которая, по преданию, могла превращать слова в настоящие чудеса. Мельницу охраняла мудрая старушка по имени Словетта. Она знала наизусть множество сказок и легенд, и каждый вечер собирала детей вокруг себя, чтобы рассказать им истории о героических подвигах и удивительных приключениях.

Однажды, к Словетте подошла девочка по имени Мира. Она была любопытной и мечтательной, с глазами, полными звезд. Мира всегда хотела узнать, как создать собственную сказку. "Словетта, как мне соткать свою историю?" — спросила она.

Словетта улыбнулась и ответила: "Каждое слово — это волшебная нить. Чтобы создать свою сказку, нужно лишь следовать своему сердцу и не бояться мечтать."
Мира решила отправиться в путешествие, чтобы найти слова, которые помогут ей создать величайшую сказку. Она собрала в дорогу немного еды и отправилась в лес, который прятал в себе множество тайн.

В лесу она встретила говорящего воробья по имени Чирик. "Здравствуй, Мира! Ты ищешь слова?" — спросил он. "Я могу помочь тебе найти их, но за это ты должна будешь рассказать мне свою историю."
Мира согласилась и начала рассказывать о своих мечтах и желаниях. Воробей внимательно слушал, а затем сказал: "Теперь я дам тебе первое слово — 'Свет'. Оно откроет двери к новым возможностям."
С этим словом Мира продолжила свой путь и вскоре встретила мудрую сову по имени Ночь. "Я знаю много слов, но каждое из них требует уважения," — произнесла сова. "Ты должна рассказать мне о том, что для тебя важно."

Мира рассказала о своей семье и друзьях, о том, как она хочет сделать мир лучше. Сова кивнула и подарила ей второе слово — 'Любовь'. "Это слово поможет тебе соединить сердца," — сказала она.
С каждым новым знакомством Мира собирала слова: 'Смелость' от зайца-путешественника, 'Надежда' от цветка, который рос на скале, и 'Сказка' от старого дуба, который знал все тайны леса.
Наконец, когда Мира вернулась в Словолесье с полным мешком волшебных слов, она поняла, что ее история уже написана в ее сердце. Она собрала всех жителей деревни у мельницы и начала рассказывать свою сказку.

"Это история о свете, который освещает наш путь; о любви, что соединяет нас; о смелости, что помогает преодолевать трудности; о надежде, что ведет нас вперед; и о сказке, что живет в каждом из нас," — произнесла она.

С каждым произнесенным словом из мельницы начали вылетать искры света, создавая удивительные образы в воздухе. Люди затаили дыхание от восторга. Вскоре сказка Миры ожила
перед ними: они увидели светящиеся деревья, танцующих животных и даже звезды, которые спускались с неба.

Когда сказка закончилась, жители деревни аплодировали и благодарили Миру за чудо. Словетта подошла к ней и сказала: "Ты соткала свою историю из слов, которые нашли тебя в пути. Помни: каждое слово — это волшебство. Используй его с мудростью."

С тех пор Мира стала хранительницей слов в Словолесье. Она продолжала рассказывать свои истории и вдохновлять других на создание собственных. А мельница продолжала вращаться, наполняя мир новыми чудесами из слов.

И так, в этой далекой стране, где небеса касались земли, слова продолжали творить чудеса, а каждый новый день приносил новые истории для тех, кто готов был слушать и мечтать.

Глава 1
«Изгнание Бабы Яги»

В самой гуще дремучего леса, где вековые ели сплетались кронами, образуя непроглядный шатер, а солнечные лучи едва пробивались сквозь листву, жил парень, не совсем обычный. Звали его Микрон. Высокий, статный, с глазами цвета молодой листвы, он казался частью этого леса. И не зря. Ходили слухи, что Микрон – дитя лешего, то ли забытое в чаще, то ли рожденное от девы, заблудившейся в лесной глуши. Правды никто не знал, но необычность его была видна невооруженным глазом.

Волосы его меняли цвет с каждым сезоном: зимой – белые, как первый снег, весной – зелёные, с вплетенными в них нежными цветами, летом – золотистые, словно солнце, запутавшееся в ветвях, а осенью – рыжие, с каштановыми прядями, как опавшая листва.

 Однажды, поздней осенью, когда лес готовился к зимнему сну, Микрон, заблудившись в незнакомой части чащи, нарвался на переполох. Возле поваленной березы копошились злобные кикиморы, о чем-то яростно споря и размахивая костлявыми пальцами. Услышав шум, Микрон притаился в густом кустарнике.

 Оказалось, кикиморы нашли редкий, светящийся гриб – "Слезу Перуна", обладавший магической силой. Этот гриб был очень нужен лесному знахарю – старику Боровику, чтобы вылечить заболевшего внука. Кикиморы же хотели использовать его для своих коварных целей.

 Микрон, хоть и не был знаком с Боровиком, решил помочь. Дождавшись, когда кикиморы отвлекутся, он выскочил из кустов, ловко выхватил гриб и бросился бежать. Кикиморы, взвизгнув от ярости, погнались за ним.

 Микрон бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и перепрыгивая через поваленные деревья. Кикиморы наседали, их злобные голоса эхом разносились по лесу. В какой-то момент, оступившись, Микрон кубарем покатился в глубокий овраг, потеряв сознание.

Очнулся он в теплой, уютной избе. В комнате пахло травами и сушеными грибами, а в углу потрескивала печка. На лавке у окна сидела девушка и внимательно смотрела на него.
 -Ты очнулся, – сказала она тихо, с легкой улыбкой. - Я Мелисса.

Мелисса была обычной девушкой, с карими глазами и волосами цвета коричневой ржи. Она жила в глубине леса одна, без родителей, и помогала всем нуждающимся. Лечила травами, делилась последним куском хлеба, просто выслушивала чужую беду.
 -Спасибо, – пробормотал Микрон, пытаясь приподняться.
-Кто меня принес сюда?
 -Я нашла тебя в овраге, без сознания. Ты сильно ударился. Кикиморы, наверное, постарались.
-Кикиморы…
 Микрон вспомнил о грибе.
-Где Слеза Перуна? У меня его украли!
 Мелисса улыбнулась и указала на полку.
-Он здесь. Я знаю, что этот гриб нужен Боровику. Когда ты поправишься, мы отнесем его ему.

 Микрон с благодарностью посмотрел на Мелиссу. Она была такой доброй, такой заботливой. Он не мог оторвать от нее глаз. Впервые в жизни он почувствовал что-то, чего раньше не знал. Это было похоже на внезапно распустившийся цветок в его сердце – нежность, восхищение, и… любовь.
Несколько дней Микрон жил в доме Мелиссы. Он помогал ей по хозяйству, рубил дрова, носил воду, и, главное, не сводил с нее глаз. Он любовался ею, когда она готовила еду, напевая тихую песенку, когда она собирала травы в лесу, когда она просто сидела у окна и смотрела на закат.

Микрон молчал о своих чувствах. Он не знал, как признаться Мелиссе. Он боялся, что она отвергнет его, что не поверит в его искренность. Наконец, набравшись смелости, Микрон решил действовать. Однажды утром, когда Мелисса вышла собирать ягоды, он последовал за ней. Спрятавшись в кроне высокого дуба, он наблюдал за ней. Она была такой грациозной, такой легкой, словно лесная нимфа.
Спустившись с дерева, Микрон подошел к Мелиссе.
-Мелисса…
  Сказал он тихо. Мелисса обернулась, удивленно вскинув брови.
 -Я… я хотел тебе сказать…
  Микрон запнулся, не зная, как подобрать слова.
-Ты… ты мне очень нравишься.
 Мелисса покраснела.
-Микрон, я… я не знаю, что сказать. Ты хороший парень, но… 
Она замялась.
-Я не думаю, что между нами что-то может быть. Я привыкла жить одна. И я не хочу ничего менять.
 Микрон почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Он ожидал отказа, но все равно надеялся на чудо.
-Я понимаю…
 Сказал он тихо, отворачиваясь.
 -Прости, что побеспокоил.

 Он развернулся и ушел, оставив Мелиссу одну в лесу. Ему казалось, что весь мир рухнул. Он не знал, что делать, куда идти. Он чувствовал себя таким одиноким, таким никому не нужным.
Решив не показываться Мелиссе на глаза, Микрон ушел в самую глубь леса. Он бродил по чаще несколько дней, питаясь ягодами и грибами, и пытаясь забыть о своей безответной любви. Но забыть Мелиссу он не мог. Она постоянно была в его мыслях. Он вспоминал ее улыбку, ее заботу, ее доброту. И понимал, что не может просто так сдаться. Он решил завоевать ее сердце. Доказать ей, что он достоин ее любви.

Микрон вернулся в дом Мелиссы. Но на этот раз он не стал ей признаваться в любви. Он решил действовать иначе. С этого дня он начал помогать Мелиссе каждый день. Он рубил дрова, носил воду, чинил крышу, заготавливал травы на зиму. Он старался быть полезным во всем, что мог. И Мелисса заметила его старания. Она видела, как он трудится не покладая рук, как заботится о ней, как пытается заслужить ее внимание. Она начала по-другому смотреть на Микрона. Меллиса увидела в нем не просто странного лесного парня, а сильного, доброго и заботливого юношу. Она увидела, как много он готов сделать для нее. И в ее сердце начало зарождаться ответное чувство, но Мелисса пока не признавалась себе в этом. Она боялась открыть свое сердце, боялась быть отвергнутой.

Меллиса помнила, как жила одна, и ей было страшно, что кто-то нарушит ее привычный уклад жизни. Тем временем Микрон продолжал добиваться ее внимания. Он рассказывал ей интересные истории о лесе, о его обитателях, о тайнах, которые он хранит. Микрон показывал ей красивые места, куда она раньше не заходила,  дарил ей цветы и травы, которые собирал в самых отдаленных уголках чащи. И постепенно Мелисса начала влюбляться в Микрона. Она поняла, что он не просто хороший парень, а настоящий мужчина, который готов на все ради нее. Однажды вечером, когда они сидели у костра, Микрон взял Мелиссу за руку.
-Мелисса, – сказал он тихо.
-Я знаю, что ты мне не веришь. Но я правда тебя люблю. И я готов ждать тебя столько, сколько нужно. Я докажу тебе, что я достоин твоей любви.
Мелисса посмотрела в его глаза. Она увидела в них столько нежности, столько любви, столько надежды. И не смогла устоять.
-Микрон, – прошептала она, и прижалась к нему.
-Я тоже люблю тебя.

 Микрон обнял ее крепко-крепко. Он был счастлив. Он добился ее любви. Он доказал ей, что он достоин ее. С этого дня Микрон и Мелисса стали жить вместе. Они построили новый дом, еще более уютный и теплый, чем прежний. Они помогали друг другу во всем, любили друг друга и заботились друг о друге. Их любовь была такой же сильной, как вековые ели, и такой же светлой, как солнце, пробивающееся сквозь листву. Они были счастливы, но лес не был бы лесом, если бы в нем не было других обитателей, помимо добрых людей.

Вскоре Микрон и Мелисса столкнулись с новыми испытаниями. Тем временем в чаще лесной, в забытой избушке, сидела Баба Яга. Ведьма старая и злобная, завидовала она людскому счастью и решила напакостить молодой паре. Узнала она про любовь Микрона и Мелиссы, про их светлые души и решила разлучить их.

Баба Яга начала плести козни, насылать на дом несчастья, пугать Мелиссу по ночам. Но любовь Микрона и Мелиссы была сильнее любой магии. Они вместе преодолевали все трудности, поддерживали друг друга и не давали злу победить, но Яга не сдавалась. Решив действовать хитростью, однажды ночью, когда Микрон был в лесу, она приняла облик Мелиссы и позвала его в глубь чащи.

-Микрон, помоги мне! Я заблудилась! – кричала она фальшивым голосом. Микрон, услышав голос любимой, бросился на помощь. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и перепрыгивая через поваленные деревья. И попал прямо в ловушку Бабы Яги. Яга, сбросив облик Мелиссы, предстала перед ним в своем истинном виде – старой, злобной, горбатой ведьмы.
-Попался, голубчик! – захохотала она.

 – Думал, любовь твоя всесильна? Ха-ха! Сейчас я ее от тебя избавлю!
 Баба Яга заколдовала Микрона, превратив его в старый, корявый пень. И оставила его в глуши леса, чтобы он никогда больше не увидел Мелиссу. Вернувшись, домой, Баба Яга, приняв облик Микрона, попыталась обмануть Мелиссу, но Мелисса была слишком умна, чтобы поверить в обман. Она почувствовала фальшь в глазах Яги и поняла, что с Микроном что-то случилось.
Не раздумывая, Мелисса бросилась в лес на поиски любимого. Она звала его по имени, бродила по чаще, ища хоть какой-то след. И вдруг она услышала тихий стон. Следуя за звуком, она подошла к старому, корявому пню. И увидела, что из пня капают слезы. Мелисса узнала Микрона.
-Микрон! Это ты? – воскликнула она, бросаясь к пню.

Пень задрожал и тихо ответил:
-Мелисса… это я… Баба Яга… превратила меня…
 Мелисса заплакала. Но слезы ее были не отчаяния, а любви и решимости. Она знала, что должна спасти Микрона. Мелисса вернулась домой и открыла свою старую книгу с заклинаниями. Она долго искала нужное заклинание и, наконец, нашла его. Заклинание было очень сложным и требовало много сил и магии, но Мелисса была готова на все ради Микрона.

 Мелисса вернулась в лес к пню и начала читать заклинание. Она читала его громко и уверенно, вкладывая в каждое слово всю свою любовь и надежду. Вокруг пня вспыхнул яркий свет. Пень начал дрожать и меняться. И вдруг, вместо старого пня, перед Мелиссой стоял Микрон – такой же красивый и видный, как и прежде. Микрон обнял Мелиссу крепко-крепко. Он был спасен. Он был свободен.

Вместе Микрон и Мелисса вернулись домой. Они рассказали всем о кознях Бабы Яги, и решили ее наказать. Микрон, как сын лешего, знал все тропы и лазейки в лесу. Вместе с друзьями, они заманили Бабу Ягу в глухую чащу, и окружили ее со всех сторон. Испугавшись, Яга попыталась сбежать, но было поздно. Силой их объединенной любви и праведного гнева, Баба Яга была изгнана из леса навсегда.

 С тех пор Микрон и Мелисса жили долго и счастливо. Их любовь была сильнее любой магии, сильнее любой злобы. Они защищали лес и его обитателей, помогали всем нуждающимся и своим примером показывали, что добро всегда побеждает зло. А волосы Микрона продолжали менять цвет с каждым сезоном, напоминая о том, что жизнь — это постоянное движение, постоянное обновление, и что любовь — это самая большая сила в мире.

Глава 2
«Сражение против Чернобога»

 Но история Микрона и Мелиссы на этом не закончилась. Изгнание Бабы Яги из леса не означало, что в лесу больше не осталось опасностей. Зло, словно плесень, всегда находит щель, чтобы прорасти.
Однажды весной, когда лес пробуждался от зимней спячки, Микрон заметил странное явление. Цветы увядали, деревья сохли, а зверье разбегалось, охваченное необъяснимым страхом. Чувствовалось, что в лесу поселилось нечто темное и могущественное. Микрон, обеспокоившись, отправился на поиски источника зла, а Мелисса осталась в избушке, готовя  целебные отвары и успокаивая встревоженных лесных жителей.

 Вскоре Микрон обнаружил, что причиной бедствий был Чернобог, повелитель тьмы и хаоса, изгнанный когда-то из мира живых. Он вернулся, чтобы отомстить и погрузить мир в вечную ночь. Чернобог обосновался в заброшенном капище, где когда-то приносили жертвы темным богам. Его аура отравляла землю, высушивала источники и вселяла ужас в сердца живых существ. Микрон понимал, что в одиночку ему не справиться с таким могущественным врагом. Он решил обратиться за помощью к Перуну, громовержцу, защитнику света и справедливости.

 Путь к обители Перуна был долгим и опасным. Микрону пришлось преодолеть множество препятствий, сразиться с чудовищами, порожденными Чернобогом, и пройти через заколдованные земли. Наконец, он добрался до горы, где обитал Перун. Громовержец выслушал историю Микрона и согласился помочь.

 -Чернобог - опасный враг – сказал Перун.
- Но вместе мы сможем его победить. Возьми мой волшебный молот. Он обладает силой молнии и способен сокрушить любое зло. Путь был долгий. Шли он через леса, равнины, озера и реки. Когда все же они дошли до заброшенной капищи, Микрон взял свой молот покрепче, и они напали на Чернобога. Битва была жестокой и кровопролитной. Чернобог обрушил на них потоки тьмы и хаоса, но Перун и Микрон отражали его атаки своими силами света. Микрон, воодушевленный помощью Перуна, сражался с отвагой и решимостью. Он использовал все свои лесные навыки и знания, чтобы перехитрить Чернобога. Наконец, Микрон, улучив момент, обрушил на Чернобога молот Перуна. Удар был настолько сильным, что земля содрогнулась. Чернобог закричал от боли и отчаяния и рассыпался на тысячи черных искр.

Тьма отступила, и в лес снова вернулся свет. Цветы расцвели, деревья зазеленели, а зверье вернулось в свои дома. Лес снова задышал полной грудью. Перун поблагодарил Микрона за храбрость и вернулся в свою обитель.

 Микрон, усталый, но счастливый, вернулся к Мелиссе. Мелисса, увидев его живым и невредимым, бросилась ему в объятия. Они обнялись, и их любовь согрела весь лес.
С тех пор Микрон и Мелисса стали еще более почитаемы в лесу. Они стали символом надежды и защиты. И даже самые темные силы боялись приблизиться к ним, зная, что их любовь и отвага способны победить любое зло. Они жили долго и счастливо, охраняя волшебный лес и даря свою доброту всем, кто в ней нуждался. А история их любви передавалась из уст в уста, становясь легендой, которую рассказывали кикиморы у ночного костра, веря, что настоящая любовь способна победить любую тьму.

В доме номер 350 по улице Лесной консьержку побаивались и за глаза называли Бабкой Ёжкой. Хотя вообще-то не только за глаза – ещё за длинный крючковатый нос, спутанные седые волосы и торчащий изо рта зуб. Поговаривали, что если посмотреть ей в лицо, то можно навлечь проклятье на себя и свою семью до седьмого колена, поэтому в лицо ей старались не смотреть – бросали быстрое «здравствуйте» и торопились скрыться в квартире.

Когда кто-то чужой приходил в гости к жильцам, старуха шумно втягивала носом воздух и прикрывала глаза. Казалось, ещё немного, и она скажет что-то вроде «фу, фу, русским духом пахнет!». Или наоборот, басурманским... люди-то ведь не из этого дома... Но консьержка молчала. Только пристально следила за чужаками тёмным глазом, сверкающим из-под седых косм. Гости быстро смекали, что мимо неё нужно проходить быстро и ни за что не смотреть ей в лицо.

Среди детей во дворе ходили байки, что она крадёт непослушных мальчиков и девочек, сажает их на лопату и отправляет в печку. Вообще-то ноги у этой сказки росли от рассказов Ивана и Василисы Волковых из третьей квартиры, решивших однажды припугнуть своих детей – Машеньку и Витю – чтобы они меньше баловались, но ребятишкам настолько понравилась страшилка, что они в тот же вечер унесли её во двор. Страшилка гуляла между домами, обрастая всё новыми и новыми небылицами, и вот, старушка-консьержка уже не просто жарила детей в печи, как добросовестная Баба Яга, а производила настоящий смертный отбор: тех, кто похилее и послабее, она запихивала в печь, тех, кто покрепче – топила в реке, и они отправлялись в услужение к Водяному. А тех, кто не желал тонуть, она сажала на скоростного коня Сивку-бурку, и тот отвозил их к Кощею, а уж что с ними происходило дальше, никто и не знает, но домой ни один из них не вернулся. Так-то вот.

Разумеется, всё это было глупыми домыслами. Никого Ядвига Лукинишна не похищала, не сажала на лопату и уж тем более не топила в речке. Она честно отрабатывала свои двенадцать часов – с десяти утра до десяти вечера, – и уходила, только почему-то всегда в сторону леса. Витька Волков рассказывал, что однажды пошёл за ней и своими глазами видел избушку на курьих ножках и частокол из человеческих черепов. На самом деле, к тому времени, когда Ядвига Лукинишна покидала свой пост, он давно лежал в кровати и слушал мамину сказку на ночь. Все это знали, потому ему никто не верил.

***
Ядвига Лукинишна собралась и вышла из подъезда ровно в 22:00. Белый свет уличных фонарей смешивался с серебристым светом луны и невесомо опадал на асфальт. В лицо дул прохладный ветер. Где-то далеко играла музыка. Дорогу старушке перебежала чёрная кошка, сделала небольшой крюк и пристроилась рядом. При ближайшем рассмотрении сразу становилось понятно, что это не кошка, а кот – до того самодовольное и наглое выражение было написано на его морде.

Они дошли до ближайшего супермаркета. Кот остался на улице, а старушка вошла внутрь и купила несколько пакетиков «whiskas». При виде угощения, усатая тьма с глазками довольно заурчала и потрусила в сторону леса. Ядвига пошла следом.
– Я уж думал, не дождусь тебя, – проворчал кот, запрыгивая на крылечко избушки на курьих ножках – самой настоящей, сказочной, только без частокола из человеческих черепов вокруг. – Торчишь целыми днями в своём городе. Тебе что там, мёдом намазано?
Ядвига Лукинишна насыпала корм в миску и поставила её на пол.
– Молчи, животное. Ишь, город ему не нравится. А от корма новомодного чай не откажешься? А свет? А водопровод в избушке? За всё платить надобно. В ЖКХ мухоморами не берут. А деньги ихние где брать прикажешь?
– Не понимаю, о чём ты, – мурлыкнул кот, уплетая угощение. – За корм спасибо, удружила. В долгу не останусь. А всё остальное меня никак не касается. Света мне, с моим зрением, не надобно, водопровода – тоже. Это всё было твоим личным решением. А у тебя, между прочим, баня есть.
– Ага, и полный лес деревьев, из которых можно надрать лучин. Ты хоть знаешь, сколько их надобно на один вечер? А зимой, когда темнеет рано? Леший ужо жаловался, шо я скоро все подвластные ему территории на вечернее освещение изрублю.
– Кстати, про Лешего, – кот облизнулся, запрыгнул на печь и свернулся калачиком. – Заходил он, пока тебя не было. Жаловался.
– Чегось у него опять стряслося?
– Говорит, души неприкаянные по лесу бродят. Просил поскорей переправить. Смущают они его, видимо.

Ядвига закатила глаза.
– Табличку на двери для кого придумали? Там, кажется, русским языком писано, шо теперича перевод душ из Яви в Навь производится строго по расписанию – с полуночи до первого крика петуха. И нечего мне тут пороги околачивать.
– Так он же неграмотный, – кот широко зевнул. – Читать не умеет.
– А души?!
– Не знаю, души, может, и умеют. Поэтому и ушли в лес – дожидаться полуночи. И ты, Ягуся, подожди. Выпей чаю. Или настоечки. Работа у тебя важная, ответственная. Жаль времени на неё теперь почти не остаётся.

Ядвига отмахнулась и принялась кипятить воду для чая, раздумывая, а не достать ли ей, в самом деле, настойку из кладовки. Ровно в полночь в дверь постучали.
– Яга! Забирай своих! – раздалось снаружи.
– Вот же ж дуботолк... – пробормотала старушка, распахнула дверь и накинулась на стоящего за ней Лешего. – Ты шо мне тут удумал, окаянный?! Ты души прямо к избушке приволок?! Али ты не знаешь, шо они сами должны её найти?!
– Да сил моих уже нет с твоими душами! – закричал в ответ Леший. От его крика птицы, облюбовавшие ближайшие деревья, испуганно вспорхнули и улетели. – Ходят, бродят, словами басурманскими сыпят! Хотят какой-то Навий Гатор, а не было никогда в Яви ничего Навьего, не было и не будет!
– Ах ты нечисть нецивилизованная… Ладно, я потом с тобой разберуся. А ну отойди, дай хоть взглянуть, кто там.
Леший посторонился. За его спиной стояли мальчик и девочка. На вид им было не больше десяти лет, одеты они были в одинаковые джинсовые костюмчики, и при малейшем рассмотрении становилось понятно, что они похожи друг на друга так, будто их лица создавались под копирку. Только длина волос отличалась.
– Эх-ма... Однодушники... – Ядвига втянула носом воздух и резко поменялась в лице. – Никак живые?.. Да как же ж это...

Из-под хозяйской юбки выглянула морда кота и прищурила зелёные глаза, а через пару секунд появилось и всё остальное. Он обошёл двойняшек и тщательно их обнюхал.
– Не живые они. По крайней мере, не полностью. Пограничное состояние, одной ногой здесь, другой на Том свете.
– Заходите, – вздохнула Ядвига. – А ты, фетюк, – махнула она Лешему, – ступай с глаз моих. И так ужо наворотил делов.

Леший, грузно ступая по мягкой траве, ушёл в чащу. Ядвига вернулась в избу.
– Садитесь. Как же вас так угораздило...
– А вы, бабушка, кто? – осторожно спросила девочка, аккуратно присаживаясь на край лавки.
– Вот и дожила я, старая, до века, в котором меня не узнают, – горько вздохнула старушка. – Ядвигой Лукинишной меня зовут. В простонародии – Баба Яга. Живу тут три с половиной столетья, стерегу Грань между Навью и Явью, то бишь миром живых душ и мёртвых. Перевожу через Грань тех, для кого время пришло.

– А я про вас читала, – девочка несмело улыбнулась. – Вы детей на лопату сажаете и в печку отправляете. А потом кушаете. И про Кощея читала. Смерть его – на конце иглы, игла – в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке, сундук – на дубе, дуб – на острове, а остров – в Не Знаю Где. И чтобы спасти Василису, Иван должен добыть эту иглу и сломать её.

– Тьфу-ты, да не ем я никого! – Ядвига раздражённо отмахнулась. – В жизни ни одного ребёнка ни в какую печку не засовывала. А и про Кощея хороши у вас легенды. Он, между прочим, Навий Царь, а Навь – это место очищения душ человеческих. И Василисы ваши сами в его царство за очищением хаживали, а богатыри их оттуда выкрадывали до срока, да ещё и Хозяина попутно умертвить пыталися. По итогу – и Василиса неочищенная, и проход в Навь закрыт, пока Кощей не восстановится, а новопришедшим душам куды деваться? Они в лес уходили и бродили тама неопределённый срок. Шо, вы думаете, Леший такой нервный? Боится он, шо в его лес опять духи толпами отправляться будут. А не должно так быть, шобы умершие по Яви гуляли. Рушит это все исконные устои, и к чему привести может – одному Солнцу известно.
Ядвига поставила перед детьми два горшочка.

– Ешьте. Авось от явьей каши нишо вам не будет.
Дети накинулись на угощение. Кот мягко запрыгнул на лавку и забрался девочке на колени.
– А как зовут тебя, красавица?
– Ева, – ответила девочка и кивнула на брата. – А он – Виталька.
– Стало быть «жизненный» и «жизнь дающая»... – пробормотала старушка. – Шо думаешь, Василий?
– А что я думаю? – мурлыкнул кот. – Им на роду написано долго жить и прочим жизнь дарить. Выдавай им по оберегу из алатырь-камня, да отпускай с миром, а я их до города провожу.
– Устроили тут пункт выдачи оберегов, – беззлобно проворчала Ядвига, роясь на полках кладовки. – Держите. Да смотрите, как зеницу ока храните, не то беда будет. Доели? Ступайте с миром за Василием. Скатертью дорожка.

***
На работу Ядвига Лукинишна всегда приходила вовремя, независимо от количества переведённых ночью душ. Она устраивалась в своей каморочке и принималась пристально следить за порядком, иногда совершенно случайно подслушивая разговоры жильцов, проходивших мимо.
– А где Надежда-то? Здравствуйте, Ядвига Лукинишна. Я её сегодня не видела.
– Так ты не знаешь? Доброе утро, Ядвига Лукинишна. Дети её ночью из комы вышли. Ей из больницы позвонили, так она сразу и помчалась туда.
– Да ты что... Ой, радость-то какая!
– И не говори...
Ядвига Лукинишна улыбнулась и поудобнее устроилась в своём кресле.

***
Ева и Виталька выписались из больницы спустя месяц и моментально стали дворовыми героями. К ним относились как к пришельцам из другого мира и расспрашивали о подробностях пребывания в коме.
О коме они почти ничего не помнили, зато оба, не сговариваясь, рассказывали про Бабу Ягу с её избушкой, Лешего и кота Василия. Ребята со двора дружно кивали, коллективно уважая их посткоматозные истории, однако все знали, что одним из последствий комы могут быть временные галлюцинации, (а у двойняшек, наверное, галлюцинации могут быть общими). Так что никто на самом деле им не верил.
Никто, кроме Витьки Волкова из третьей квартиры.

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве… А впрочем, начиналась эта история совсем не так, потому что ни в каких царствах-государствах, кроме родной России-матушки, Иван-пока-ещё-не-царевич не бывал, хотя о разных Соединённых Штатах, Япониях и Турциях слыхал немало. Но так как верить слухам ― занятие неблагодарное, а в заграницу Иванушка пока не собирался, любовался он берёзками да сосенками (хотя какие в центре мегаполиса берёзки?), ел ватрушки да шанежки из соседнего супермаркета, а вместо замечательного русского лежания на печи регулярно посещал офис, где решал задачи трудные да отражал нашествия трёхглавого Змея-Горыныча в лице начальника и двух старших менеджеров, его неизменных подпевал.

И так бы и жил своей славной жизнью Иван-пока-ещё-не-царевич, если бы не собрались его батенька и маменька в ту самую Турцию заморскую и не взяли с собой Иванушкину младшую сестрёнку Алёнушку. Та была девочка добрая, ласковая, зверюшек всяких любила, да только жили у неё не птицы дивные, не рыбки золотые, даже не кошечки-собачки какие-нибудь, а жила самая настоящая лягушка-квакушка. Иван это скользкое зелёное существо на дух не переносил и, уж конечно, радости не исполнился, когда узнал, что сие создание переселяется к нему вместе с аквариумом на неделю, потому что иначе присматривать за ней будет некому. Воспротивился бы Иван такому посягательству на его съёмные хоромы, да только очень он сестрёнку Алёнушку любил. Вот так и получилось, что, пока семейство его в синем море купалось да обеды «всё включено» кушало, Иванушка, после очередной победы над Змеем-Горынычем трёхглавым, уплетал пельмени по-холостяцки и краем глаза всё на квакушку поглядывал. Рассказала ему напоследок Алёнушка тайну страшную: что на самом деле никакая это не лягушка, а заколдованная царевна, звать её Василисой, и спасти её может только любовь истинная. Но Иван ни в царевен заколдованных, ни в любовь истинную почему-то не верил и за скользкой-зелёной смотрел исключительно из чувства братской ответственности.

А квакушка не дремлет, тоже всё с Иванушки глаз не сводит, будто следит за ним. Не понравилось это Ивану: а ну как он со своим Горынычем совсем из ума выжил, так теперь всякое мерещится? Пригляделся Иванушка к лягушке, а та глаза свои прикрыла и сидит тихохонько. Успокоился Иванушка и только за последним пельменем потянулся, как квакушка возьми да заговори:
― Мне твоя сестрица говорила, что ты тол-ква-ковый. А я за тобой сколько ни слежу, ты всё только своё варево упле-ква-таешь.
Иван про пельмень недоеденный сразу забыл и на квакушку во все глаза уставился. А лягушка знай продолжает:
― Сестрица твоя хоть и маленькая, да девицей выйдет ква-красивою. А вот ты ― ни то ни сё. Сразу ясно ― ни богатырь, ни царевич, ни ясный сокол.
Рассердили Иванушку такие разговоры. Чтобы какие-то склизкие зелёные…
― Сам ты зелёный, ― усмехается квакушка. ― Оттого и в жизни ничего не понима-ква-маешь…
«Да что ж она всё “ква” да “ква”, ― думает Иван. ― Раз и правда Василиса, могла бы и по-человечески разговаривать».

― Можно и по-человечески. Да разве с вами, молодцами, поговоришь? Вот сидишь, молчишь, будто воды в рот набрал, а мне мысли твои читать приходится.
Устыдился Иван: мало ли что там могла квакушка в мыслях его прочитать. Вот про Горыныча, например. Или про соседку Любочку, которая каждое утро выходит на балкон курить в одном шёлковом пеньюаре.
― Да Горыныч твой и не Горыныч совсем, так, ящер без хвоста. А про Любочку ты ещё многого не знаешь, так что порадуйся, что на чай она тебя так и не пригласила.
Совсем Иван закручинился. Сидит, голову повесил, глаза на квакушку поднять боится. А ты вдруг прыг из своего аквариума ― и на плечо ему уселась.
― Не тужи, Иван, не время сейчас печалиться. Услужи мне, проводи в царство тридевятое, помоги вернуть облик человеческий, а я уж тебе и с Горынычем твоим справиться помогу, и с Любочкой, так и быть, познакомлю.

Колеблется Иван. С Любочкой и с Горынычем он и сам бы как-нибудь разобрался, да вот Алёнушка никогда ему не простит, что он Василису в беде оставил.
― Ладно уж, помогу… А тебя и правда Василисой звать?
― Правда.
― И как попасть в царство тридевятое, знаешь?
― Я ― нет, а вот кони ретивые знают. Чтобы вызвать их, нужно взять зеркало светящееся да набрать на нём числа заветные.
Назвала Василиса эти числа, и снова задумался Иванушка. Но парень он всё-таки был толковый, поэтому догадался обо всём скоро.

― Так это ж номер такси! Я по нему для своих машину вызывал, когда они в аэропорт собирались!
 Вызвал Иванушка такси, а пунктом назначения назвал царство тридевятое. Опасался, что за пьяного сочтут, но обошлось. Достал Иванушка рюкзак и стал в дорогу дальнюю собираться. Самое необходимое положил и банку с чистой водой для квакушки ― тьфу, Василисы! ― взял. Посидели они на дорожку и вышли из дому.
Открывает Иван дверь подъездную и смотрит ― глазам своим не верит: стоит на тротуаре тройка запряжённая! Бьют кони копытами, ржут, в путь торопятся. И шепчет ему Василиса:
― Скорее, Иванушка, едем скорее!
Запрыгнул Иван-скоро-уже-царевич в колесницу золочёную, и помчали их кони в царство тридевятое.

* * *
Не знал Иван, сколько им ехать придётся, да и не думал он об этом. А смотрел на поля широкие, да на берёзы стройные, да на облака белые, да на радугу-дугу, и дивился всем этим чудесам, которых и не замечал раньше, и чувствовал, как от земли-матушки, от неба высокого, от езды быстрой сам русский дух в нём просыпается.

А Василиса смотрела на Ивана, и начинала у неё на устах играть улыбка радостная. Вот ведь как спутник её преобразился: лицо разрумянилось, плечи расправились, глаза горят, ― ни дать ни взять царевич сказочный!

Долго ли коротко, а замедлились кони ретивые и свернули с широкой дороги на просёлочную. Появились домики деревянные ― где избушки покосившиеся, где терема настоящие. Только теперь понял Иван, что едут они не куда-нибудь, а прямиком к их даче!
― Где же тут царство тридевятое? ― удивляется Иван. ― У нас там только яблоня да домик с пристройкой! А из соседей ― один дед Степан, да и тот уже почти ничего не слышит.
Промолчала Василиса, только знай улыбается. А кони уже точнёхонько перед калиткой остановились.
Глядят Иван с Василисой, а перед домом своим дед Степан на лавке сидит ― маленький, сухонький, вылитый старичок-лесовичок. Спрыгнула Василиса с Иванова плеча, деду Степану кланяется.
― Здравствуй, Степанушка, здравствуй, батюшка!
Пригляделся дед Степан к лягушке, обрадовался.
― Здравствуй, Василисушка, здравствуй, девица! С кем это ты пожаловала?.. Э, да это ж Иван! Здравствуй, сосед!

Пожимает Иван деду Степану руку, а сам всё больше дивится.
― Вовремя ты пришёл, молодец: мне тут помощь твоя позарез нужна! Связался я с этим чудищем, ладу с ним дать не могу! Внученька моя беспокоится, волнуется, а мне ей весточку ну никак не послать!
И показал дед Степан Ивану своё чудище: смартфон новёхонький.
― Они мне тут этих всяких… мессенджеров понаставили, а я ума не приложу, что с ними делать-то! Только-только с эсэмэсками освоился, так новая напасть…
А Иван ему и отвечает:
― Так это ж разве чудище? Вот наш Горыныч ― это да… А с этим мы сейчас быстренько разберёмся…
Взял Иван в руки чудище, поводил по нему пальцами ― словно поворожил ― и деду Степану показывает:
― Вот смотрите, Степан Фёдорович… Нажимать сюда, сюда и сюда…
Глядит дед Степан и головой качает.
― Ишь ты, и правда, всё ясно стало! Удружил ты мне, молодец, удружил! Спасибо тебе, Иванушка! Спасибо, Василисушка! Повидались бы вы теперь и с яблонькой: я слыхал, ей тоже помощь нужна.
― Повидаемся, Степанушка, повидаемся!

Попрощались Иван и Василиса с дедом Степаном и дальше пошли, на дачу Иванушкину.
А на даче той и правда яблонька росла ― высокая, стройная, с кудрями до земли. Красуются на ветвях яблочки наливные, так в рот и просятся! Поклонились Иван с Василисой яблоньке.
― Здравствуй, яблонька!
Та в ответ листочками зашелестела.
― Здравствуй, Василисушка, голубушка! Здравствуй, Иванушка, здравствуй, мой родной!
Тут вздохнула яблонька и ещё ниже ветви свои к земле опустила.
― Что ж ты клонишься, яблонька? ― спрашивает её Василиса. ― Али печаль какая на тебя нашла?
― Тяжело мне мои яблочки держать, голубушка, совсем уж они соком налились, на волю просятся. Не откажите мне, родненькие, снимите яблочки, сделайте дело доброе!

Отвечает ей Иван:
― Да разве это дело! Мы с ним сейчас мигом управимся!
Снял он яблочки наливные, сложил в корзину и на крылечке поставил, чтобы потом на машине забрать, а два в рюкзак положил ― себе да Василисе.

Распрямилась яблонька, шелестит ветвями легко, радостно.
― Спасибо вам, родимые! Так и мне легче, и у мышки-норушки, что у меня под корнями живёт, вай-фай ловить лучше будет! А то ж сколько раз она, соседушка моя, жаловалась! А вы бы теперь ещё с жар-птицей повстречались: одолела её хворь какая-то, может, вы чем поможете. Да вот и она, родимая!

И точно: глядят они, а по небу вихрь золотой летит и всё ниже, ниже спускается. Не успели Иван с Василисой опомниться, а перед ними уже сама жар-птица сидит невиданной красоты. Кланяются ей Иван с Василисой.
― Здравствуй, птица-красавица!
― Здравствуй, Василисушка! Здравствуй, Иванушка!
― Говорят, беда у тебя случилась. Чем помочь тебе?
― Что-то к перьям моим пристало, мучит меня, спать не даёт…
― Дай осмотреть тебя другу моему Иванушке, птица-красавица!

Склонился Иванушка над хвостом жар-птицы и видит: в перьях её золотых да расписных мусор пластиковый застрял. Повозился с ним немного Иван-вот-вот-уже-царевич и освободил жар-птицу. Вспорхнула она в небо ясное, залилась песней сладкою.
― Спасибо тебе, Иванушка! Спасибо, Василисушка!

Помахал Иван рукой жар-птице на прощание и снова к Василисе оборачивается. Глядь ― а вместо лягушки-квакушки стоит перед ним девица красная с косой до пояса! Ахнул Иван, а Василиса к нему подходит да молвит:
― Вот и стала я снова девицей, добрый молодец! Погляди теперь на меня, Иванушка!
Смотрит на Василису Иван ― не налюбуется. Да только надобно бы сначала до конца всё выяснить.
― Кто же заколдовал тебя, Василиса?

Опустила Василиса очи светлые и отвечает Ивану:
― Никто надо мной не колдовал, Иванушка. А только я сама в лягушку превратилась, чтобы найти молодца настоящего. Все они на красоту девичью падкие, да не все сердцем добрые. Лишь в тебе не ошиблась я, да и в сестрице твоей, Алёнушке.

Смутили эти речи Ивана, но душа его радостью наполнилась. Потянулся он к Василисинам устам алым, предвкушая поцелуй сахарный, да только остановила его Василиса.
― Сначала я обещание своё исполню, Иванушка. С Горынычем своим, верю теперь, ты и без меня управишься. А вот с Любочкой встречу желанную тебе устрою.
Зарделся Иван: позабыл он совсем про соседку Любочку; знал теперь, что одну Василису весь век любить будет. Да только не стала слушать его Василиса: махнула левым рукавом, и перенеслись они прямиком в Любочкину квартиру.

* * *
Встретила их Любочка как гостей дорогих и долгожданных и сразу повела на кухню чай пить. Сидит Иван за столом, а сам оглядывается: то травы какие-то, к потолку подвешенные, приметит, то кота чёрного огромного, в уголке примостившегося. Да и вкус у чая уж больно странный…
Тут Василиса и говорит:
― Любушка, а в чай-то ты нам ничего не подливала?
Засмеялась Любочка и отвечает:
― Всё-то ты приметишь, Василисушка! Сколько молодцев у меня этот чай правдивый пили ― так я им всем показала кузькину мать! От чая-то этого все начинают правду говорить, так что я про каждого узнала, какого им тут надо было от меня чаепития…

Посмотрела потом на Иванушку и продолжает:
― Но ты, добрый молодец, меня не бойся: у кого в сердце правда, тому она и на языке не страшна.
И чувствует Иван: говорить хочется ― сил нет! И начал он Любочке с Василисой всю правду выкладывать.
― Нравилась ты мне, Любка, нравилась. Даже сам хотел как-нибудь на чай напроситься. Да только как повстречал Василису ― про всех девиц позабыл: люблю её, жениться хочу!
Замолчал Иванушка, а Любочка снова смеётся.
― Вот такой твой добрый молодец, Василисушка! Чистую правду сказал, от моего чая ещё никто ничего не утаил. А коли и ты любишь Ивана, так совет вам да любовь!
Вышли Иван с Василисой от Любочки, Иван и спрашивает:
― Душа моя, а откуда же ты Любочку-то знаешь?

Улыбается Василиса:
― Так она же ведьма, Иванушка, да ещё и бабка моя троюродная. Она меня с детства премудростям разным наставляет.
― Какая же она тебе бабка, Василисушка?

Смеётся Василиса пуще прежнего.
― А ты думал, сколько же ей лет, Иванушка? Не меньше сотни, соколик мой! Только зелья её чудесные ей вечную молодость сохраняют.
Подивился Иван, но виду не подал, а вместо этого молвил:
― А я ведь и правда жениться на тебе хочу, Василисушка. Пойдёшь за меня?
― Пойду, Иванушка!

Наклонился Иван к невесте своей, поцеловал её в уста сахарные да повёл за белы рученьки в хоромы свои съёмные.
Так вот и стал наш добрый молодец Иваном-царевичем. Сыграли Иван с Василисой свадьбу, и пир закатили пусть не на весь мир, что нынче дорого, но весёлый на зависть. И мы там были, мёд-пиво пили да салатом «Цезарь» закусывали.

Русалки чисты,

Безмятежны, красивы.

Жестокая ложь!

Ивашка с нетерпением ожидал вечера, когда они с отцом пойдут на речку проверять морды, которые поставили накануне. Отец был отличным мастером по изготовлению морд - рыбьих ловушек. Из ивовых прутьев он делал клетки, в которые рыба в реке заходила, но выйти оттуда уже не могла.

Морды у отца получались отменные, да и место, где их ставили, тоже было хитрое. На развалинах старой водяной мельницы остались большие каменные валуны, вот между ними и любили ставить свои ловушки Ивашка с отцом. Течение быстрое, рыба сообразить не успевает, хлоп, и в морде уже. И бывает в одной ловушке до двадцати хариусов набивается, а ловушек-то ставили далеко не по одной.
Очень любил Ивашка рыбку, хоть окуня, хоть сорожку, но больше всего уважал хариуса. Мясо у него нежное, костей совсем не много, и, главное, чистится отлично. Всю рыбу всегда Ивашка сам чистил, мать с малышами и по хозяйству порхается, у отца дел и того больше, а Ивашка, как самый старший, с детства к труду приучен. И рыбу он чистит, и грибы тоже он, и ягоду перебирает, и траву лечебную сушит. Да и на сбор завсегда в помощниках. По грибы ли, по ягоды, или за травами лекарственными. Мать у Ивашки знатная травница. Вся деревня к ней лечиться ходит, то ранка какая не заживает, то кашель одолел, во всем поможет Алевтина-травница. Но, и благодарности, конечно, от соседей всегда присутствуют. Кто курочку принесет, кто овощей корзинку.

Хорошая семья у Ивашки была, ладная. Отец Спиридон в возрасте уже был, сам из приезжих, люди поговаривают, что была у него раньше семья, да все померли, один он остался, вот и подался в чужие края, счастья нового искать, но Ваня росказням не верил, мало ли чего злые языки наговорят. А мать Алевтина, та молодая, а замуж за старика вышла, потому что не брал никто больше, болезненная она была, рука левая почти не двигалась. Хоть и красавица была, все женихи беспокоились как же она по хозяйству с одной рукой управляться будет. Только Спиридон и посватался. А она, вон как управляется! И детей уже четверо, все мал мала. Ивашка шести годов старший, и брат Сенька четырех лет и двое девок младших. И травницей отменной числилась, бабка ейная постаралась перед смертью, обучила девку всему, что сама знала.

В общем, жили не тужили. На хлеб всегда хватало. И хозяйство большое было: и лошадь, и коз с десяток, корова, да и курей не счесть. Хорошо жили, можно сказать зажиточно. А на рыбалку хозяин ходил для забавы, когда с мужиками с бреднем по реке, а когда самостоятельно с Ивашкой морды ставили.

Так вот, заработался в тот день Спиридон, и под вечер уже пошли морды проверять на речке. Темнело уже, но снимать надо сегодня, иначе рыба протухнет. Речка недалеко, версты две, пошли пешком, конечно. Что лошадь запрягать, сами улов донесут, не развалятся. Пока дошли уж и стемнело, но луна ранняя, работать можно. Отец пошел ловушки снимать, а Иван на берегу остался. Речка хоть и мелковата, но с омутами, и с бывшей мельницей поблизости, как раз, знатный омут был. Заскучал паренёк на берегу один, и показалось, что огоньки за кустами поблескивают, много крупней светлячковых. Ну и пошел проверить, что это там сверкает? Пока шёл, услыхал песню девичью. Ох, и гарно поёт девка.

На холодном омуте русалка сидела.
Сидела-скучала.
Волосы чесала серебряным гребнем.
Гребнем наследным.
Рядышком с русалкою плакала ива.
Ивушка тонкая.
Горевала ивушка по теплому лету,
Летушку жаркому.

А как вышел на полянку, аккурат перед омутом, увидел девушку на берегу. Сидит, ноги в воде, волосы длиннющие расчесывает. А от неё во все стороны искры разлетаются, да такие крупные. Приглядеться, а девица-то, похоже что голая, но вся нагота волосами ейными прикрыта. И такую сладкую песню поёт. Не иначе купалку-утопленницу повстречал, только странно, почему говорят, что купалки уродливые все, эта хоть и не лицом сидит, но явно молодая и красивая. А воли нет уже у Ивашки, умом понимает, что попался, и сейчас в омут его с собой утащит лесная девка, а сделать ничего не получается. Ноги не слушаются, по шажочку приближается парень в девице, во рту пересохло, слова не вымолвить, на помощь не позвать. Слышит Ваня где-то вдалеке голос отцовский, но ответить не может, да что там ответить, голову повернуть нет сил, а отец уже вот он, перед ним стоит, оглядывается вокруг, но не Ивашку, не девку-купалку не видит и песню её, видно, не слышит. А как же хорошо поёт, чертовка.

Опять одни с утопленницей остались, убежал отец в другом месте сына искать. А у Ивашки сейчас главная цель в голове увидеть лицо купалки, разглядеть её красоту неимоверную. Не сомневался парень, что писаная красавица перед ним сидит, а по-другому и быть не может, чтоб с таким-то голосом, и не красавица.

Буквально пару шагов осталось дойти, как послышалась сперва где-то вдалеке ещё одна песня, а потом становилась всё громче и громче. Хор девичий пел песню ничуть ни хуже, чем купалка.

Кружим хоровод да на бережке,
Мавки и русалки потеряли страх,
Отвяжись, старуха от честна мальца,
Победить нас всë едино нету сил.

И тут Ваня рухнул на колени и смог обернуться. Восемь девушек кружат хоровод на поляне рядом с рекой. Все в золоте, а ноги земли не касаются. И такую распрекрасную песню поют. Легко на душе у паренька сразу стало. И услышал Ивашка злой нечеловеческий рык с берега, оглянулся и увидел настоящую внешность купалки-утопленницы. Старуха с оплывшим лицом, зубы гнилые, глаз один вытек, волосы редкие, и все тело в язвах. Ох, как испугался Иван. А рычала купалка от бессилия, не могла она снова колдовать рядом с золотыми девицами. Не действовала её песня больше. Так и нырнула ни с чем обратно в омут.

Что есть мочи звал отца Иван, громко кричал. Благо, Спиридон не далеко успел убежать в своих поисках. Вернулся к омуту, нашел Ивашку, но девиц в золоте уже к тому времени и след простыл.
По дороге домой, рассказал малец, что с ним приключилось, и если про купалку-утопленницу он и раньше слыхал, то про золотых девиц не знал.

- Повезло тебе, сынок, Берегини тебя от смертушки спасли, - сказал отец.
А дома мать, каким-то перышком помахала перед лицом сына, какую-то травку сожгла, и начал потихоньку забывать Ивашка и про купалку-утопленницу, и про Берегинь золотых, а через пару дней и вовсе не вспоминал. Так-то лучше. Нечего ребенка сказками дурацкими травмировать.

Доброй ночи, дорогие ребята! Сегодня я вам расскажу сказку, в которой, по традиции, добро побеждает зло.
Было это давным-давно, 78 лет назад, но люди помнят о тех добрых молодцах, что подарили миру Победу.
В некотором царстве, в некотором  государстве  родился дракончик, был он чёрный,  на теле  страшный паук изображён. Страдал он обжорством, поедал страну за страной. И вырос огромный дракон, толстый, злой, свирепый. Сопротивлялись люди его злодействам, но силён был враг, передвигался, уничтожая целые народы, отнимая дома, земли. Никто не мог с ним справиться.
Но вот на его пути встали добры молодцы из страны  берёз  белоствольных, полей пшеничных, где жили девицы красные, где уважали старцев преклонных, любили чад неразумных. Доверчивый и простодушный был этот народ, поверил коварству драконьему: дабы не нарушить тишину мирную, пошёл на согласие с ним. Но рано-ранёхонько, когда спал честной народ в день воскресный, нагрянула беда. И застонала земля…Никого не щадил грозный дракон, мало ему было крови людской, страдали детишки малые, жены любимые.
Но подняли головы молодцы, не могли они слышать плач матерей, видеть зло сие. И откуда только бралась силушка: на место убитых мужчин взрослых вставали юнцы безусые. К ним на помощь пришли девицы: кто с поля боя раненых спасает, кто в небе борется. Да, великая была битва. Все встали на защиту Отечества: дети малые, старики немощные у станков, в полях.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается – долгие 4 года бились воины, много их полегло на бескрайних русских полях, но сломали хребет дракону на берегах великой реки, очистили землю от нечисти поганой. Вздохнули, огляделись и решили помочь соседям загнать чудище  в его логово.
И весной, когда цветут сады, когда солнышко ясное ласково согревает матушку-землю, пришла она, Победа. Из слёз людских, из горя материнского, из подвигов  ратных  появился  цветок прекрасный, в нём год за годом девчушка подрастала, красивенькая да умненькая.
И вот уже 80  лет любим  её не только мы, наследники победителей, но и во всём мире. Каждый год Победа в венке из полевых  цветов, в одёжах белоснежных, величавая, шествует по планете, принося счастье в каждый дом. Ничто не старит её, так как велика память человеческая о сынах и дочерях мужественных, о подвиге народном.
И живём - поживаем, добра наживаем, а лихо избываем.

Лунный луч скользнул между занавесками и удобно устроился на Полиной подушке.
Поля не спала, она ещё с вечера кое-что придумала, и это «кое-что» не давало ей заснуть.
В соседней кроватке мирно посапывала старшая сестра. Поля встала и подошла к окну. Падал снег. Под фонарем кружились в танце большие пушистые снежинки и, приземлившись в сугроб, весело перемигивались друг с другом.

– Сказка,- прошептала Поля, и, подбежав к сестре, стала её расталкивать:
– Маша, Маша, вставай!
– Что? Ты чего? Зачем?  – спросонья Маша ничего не могла понять.
– Посмотри, на улице Сказка! Давай сходим в лес! Завтра Новый год, а у нас даже елочки нет.
– Так завтра мама купит, или папа.
– Они поздно из города приедут!
– Сейчас ночь, куда идти? Спи давай! – рассердилась Маша.
– Не темно совсем, посмотри в окно!  

Сестра усмехнулась:
– Глупышка, это во дворе  светло – от фонаря. А в лесу фонарей нет, это тебе не Центральный Парк! – Маша снова забралась в кроватку и притворилась спящей.
Тс-с!  Скажу вам по секрету, что Маша боялась темноты. Совсем  чуть-чуть. Да, во дворе ярко горел фонарь, а в лесу тропинки освещала круглая, желтая луна. Ну, а там, где ветви елей сплелись, и даже днем солнечные лучи не могли сквозь них пробиться? Мало ли кто там прячется – злые волки, кровожадные разбойники или лохматые лесные чудища? Затаились и ждут, когда кто-нибудь попадется им в лапы.

– Ну, как хочешь! – обиделась Поля, - сама пойду. Я знаю, где у папы пила лежит.
– Ха!  – Маша даже подскочила на кровати. - Да тебе ни за что без меня не спилить даже малю-ю-юсенькую елочку. У тебя сил не хватит!
– Бе-бе-бе! А вот и хватит!  – Поля надула губки и отвернулась к окну,  искоса все же поглядывая на сестру. Вдруг  все-таки пойдет с ней? Честно говоря, одной идти не хотелось. Волков Поля не боялась. На них можно закричать и затопать ногами: «А, ну, уходите, противные волки, я вас не боюсь!»  А вот Бабу – Ягу…

Маша большая, уже в первый класс ходит  - она ничего не боится! С ней будет не страшно.
– Ладно, пойдем, - Маша слезла с кровати и стала натягивать колготы. - А если дедушка проснется? Или бабушка?
–  Не-е-е! Они, знаешь, как крепко спят?
Надев шубки и валенки, девочки взяли пилу и маленькие саночки для елки и выскользнули во двор.
– Мои лыжи надевай, - скомандовала Маша.
– Я не умею на лыжах, вон тропинка, дедушка вчера до самого леса снег кидал. Я ему помогала.
– А в лесу тебе кто дорожки почистил? Надевай!

Саночки весело поскрипывали, лыжи легко скользили, и Поля развеселилась:
– Вот сюрприз-то будет! Когда мы с елочкой придем домой. Будем наряжать, шарики вешать, игрушки, конфеты...
– У бабушки на чердаке целый ящик старинных игрушек, - подхватила Маша, - их ещё её бабушка делала  – сто лет назад! Там зайчик, лошадка и большой Дед Мороз.

    Так, весело болтая, они добрались до самого леса и остановились в нерешительности. Дорожки больше не было. В свете луны все казалось волшебным и причудливым.
– Смотри, – сказала  Маша, – вот елочка, у самой дорожки. Давай её спилим!
– Да ты что, – возмутилась Поля, – она же кривая! И лысая какая-то…
– Ну, ладно, – вздохнула Маша, - пойдем дальше.

  Они ступили в лес.
И тут вдруг заухало, завыло, перед глазами мелькнуло что-то огромное, белое и умчалось в чащу леса.
– А-а-а! Бежим! – крикнула Маша.
– Куда бежим? – толстым голосом спросил кто-то. - Раз в гости пожаловали - никуда не пущу!
– Баба Яга! – прошептала Поля и икнула от страха. Бежать она не могла – ноги не слушались.
– Ха-ха-ха, - рассмеялся кто-то. - Да я не Баба Яга, а внучка её, Ягинька! А вы кто такие будете?
– Мы за елочкой, - прошептала Поля.
– За елочкой, – немного посмелее  сказала Маша, в полной уверенности, что ей снится страшный сон. – Завтра же Новый Год!

Ягинька  выросла перед ними – большая  рыжая девчонка в тулупе, подпоясанном  фартуком, и валенках на босу ногу.
– Елочку хотите? Вот вам! – Ягинька взмахнула фартуком и поднялась метель. Завьюжило, замело, луна спряталась за тучи.
– Ну, выбирайте елочку, да  ступайте домой! Чего ж вы стоите? 
– Мы не знаем, куда идти! Не видно ничего, – сквозь пургу крикнула Маша.
– То-то же!  Домой они собрались, не успели прийти! – взвизгнула маленькая Баба Яга и продолжала уже спокойно:
– Знаете, как тут одной скучно?! Бабка улетела в командировку, а меня оставила под присмотром Снежка. Это моя собака – Снежок. Он вас напугал, наверно!? Я по средам тоже подрабатываю – пугаю детей! - с гордостью прибавила она.  - Только они не очень пугаются, иногда  не замечают даже. Я в окна заглядываю, да в трубе вою, а дети говорят: «Это просто ветер!»

– Я тебя видела, - с уверенностью сказала Поля. –  Вчера у бабушки на кухне, когда мы чай пили. Ты снежок бросила в окошко, а потом ухала в саду.
– Точно! Вчера была среда. И что же, ты напугалась?
– Напугалась, – честно призналась Полина.
– Молодец! – обрадовалась Ягинька, скинула фартук, свистнула, и вся вьюга  - по снежинке  - забралась в карман  фартука.
– Пойдем в гости, - сказала Яга девочкам, пирогами угощу.
– Нам домой надо, - неуверенно сказала Маша. Поздно, бабушка с дедушкой наверно проснулись, ищут нас.
– Домой вы все равно не попадете, – вредным голосом сказала Ягинька. -  Пока у меня в гостях не побываете. Да не бойтесь, не съем! - будто угадав их мысли, подмигнула она. – В игры поиграем, чаю попьем. Домой вас провожу – и на обратном пути елочку выберем. Ну, пойдем?

Она махнула рукой,  тучки разбежались, выглянула луна и осветила  полянку. Все трое двинулись вглубь леса.
– Хоть бы бабка не вернулась из командировки, - шепнула Маша Поле. - От этой убежать можно!
– Я домой хочу, - заканючила Поля.
– Да? А кто это все придумал, чья затея? – рассердилась Маша.–  Вот убегу сейчас, и брошу тебя тут одну!
– А! Вот и Снежок! – радостно крикнула Яга, и на них с громким лаем кинулась огромная, размером с лошадь, белая собака.
– Фу, Снежок, сидеть! Свои!
– Я его из снега слепила, – объяснила Яга девочкам,  - всю зиму у нас будет жить. Ну, а потом убежит  куда-нибудь в Лапландию.  Бабушка так каждую весну говорит – убежал Снежок. А как зима приходит, я леплю нового.

Маша хотела сказать, что  не убегают, а тают под весенним солнцем её Снежки – но посмотрела на маленькую Ягу и промолчала.
– А вот и наша избушка, проходите, только в сенях снег с валенок  стряхните.
– Не пугайся, – шепнула Маша сестре, -  у них наверно, очень грязно, и страшно. Может быть, даже пауки и змеи ползают.

Как же они удивились, когда увидели чистенькую комнату – кровать с лоскутным одеялом, занавесочки на окнах, самовар на столе.
– Вот это да! А где же ступа? – шепотом спросила Поля
– Говорят же тебе,  бабка  в командировке, - так же шепотом ответила Маша.
– Сейчас чаек заварим, - успокаивающе сказала баба Яга.
– У меня глазки слипаются, - пожаловалась Поля – можно я заберусь на кроватку и посплю?
– Нельзя! Ты что! Ущипни себя!
– Нет, нет, не спи! Сейчас будем играть! - Ягинька казалась совсем не страшной -  большой, румяной, с веснушчатым лицом и рыжими косичками. –  У меня есть лото, настоящее, с деревянными бочонками. Но сперва прошу к столу!

Девочки принялись уплетать за обе щеки пироги с капустой, прихлебывая чаем с лесными травами.
Затем Ягинька достала лото и раздала девочкам карточки.
– Я цифры не все знаю! – шепнула Поля сестре.
– И очень хорошо! Надо, чтоб она выиграла!
– Почему? – удивилась Поля.
– Ш-ш-ш, тише. Чтоб добрее была и нас не слопала! – пояснила Маша.
– Ура, я выиграла!  - обрадовано закричала маленькая баба Яга и пустилась в пляс. - Какая я молодец!
– У-у-у-у! Бах-бах! Бомс! - раздался снаружи страшный  грохот и стук.
– Бабулька возвращается! – испугалась Ягинька. - Уже на снижение пошла.  Бегите скорее! А, все равно не успеете!  -  она  сунула два пальца в рот и свистнула:
– Снежок! Живо неси девчонок домой!
– Р-р-р, - недовольно заворчал Снежок.
– Кому сказала! Не то в бане попарю!

Собака легла на передние лапы, и девочки взобрались ей на спину.
–  Держитесь крепче! Снежок, вперед!  - и собака огромными прыжками понеслась в сторону поселка. Ветер донес до них:
– Снежок, быстрее! Бабушка  бли-и-изко!

У сестер перехватило дыхание – так быстро бежал снежный пес.
Подбежав к крылечку, он сел на задние лапы, и девочки скатились в сугроб.
– Р-р-р, – сказал он им, что, вероятно означало «до свиданья», а может «бегите быстрее!»
Девочки, не помня себя от страха, забежали в дом и захлопнули  дверь. Поля задвинула тяжелый  засов, а Маша бросилась  в комнату, закрыла форточки и даже задернула занавески.  Как раз вовремя – на дом обрушилась снежная буря. Девочки знали - это Баба Яга злится, что не догнала их. В печке что-то ухнуло, сестры залезли под кровать, обнялись и зажмурили глаза.

Все стихло. Девочки осторожно выбрались из под кровати и заревели:
– Мы саночки и лыжи в избушке оставили! –плакала Маша.
– И елочку не принесли, - вторила ей Поля.  - Не будет теперь праздника!

Маша вдруг успокоилась:
– Зато никто на свете не видел настоящей Бабы Яги. А мы подружились с её внучкой, и ели пироги в её избушке! Не плачь, - погладила она Полю по голове. За елочкой завтра сходим. У нас обязательно будет Новый Год!

Утром бабушка никак не могла их добудиться.
– А ну, вставайте, сони – белый день на дворе, а они в кровати! Никак буря  вам ночью спать не давала? Снегу намело по пояс, дедушка пошел тропинку чистить.
Поля подскочила на кровати, вспомнив что-то важное:
– Баба, прости! Мы саночки потеряли. И лыжи!
– Что ты выдумываешь! На крыльце они стоят, а елочку дед в сени занес.
– Какую елочку?
– Красавицу! Пушистую, смолистую, в шишечках! Кто-то решил нам подарок сделать под Новый год. Не знаете, кто? – бабушка с интересом посмотрела на внучек.
Маша вскочила – и босиком бросилась в сени.
– Куда ты, простудишься! – крикнула ей вслед бабушка.

Елочка и впрямь была диво как хороша, она понемногу оттаивала и волшебно пахла смолой. В ветвях ещё не растаял снежок, Маша протянула руку, чтобы его стряхнуть и вдруг засмеялась. Это был вовсе не снег.
– Чего ты?  - спросила бабушка и накинула ей на плечи свой пуховый платок.
– Ничего! Иголки щекотятся, -  ответила Маша и быстро прошмыгнула в комнату. Подошла к окну и стала разглядывать находку.
– Что это? -  спросила Поля. Маша протянула ей тетрадный листок, на котором корявыми буквами было выведено: «С Новым Годом! Приходите ещё, было весело!»

В одной далекой деревне, что лежала на самом краю леса, стоял старинный дом. Он был высок, как древняя сторожка, но уже иссохший и прогнивший. Из-под кровли торчали старые дубовые бревна, покрытые зелёным мхом и болотными водорослями, как если бы сама земля стремилась вернуть его в свои объятия. Каменные плиты, что служили фундаментом, были обвиты корнями, и из них прорастали дикие травы, а порой — целые кусты и вьюнки. Дом стоял так давно, что никто в деревне уже и не помнил, кто его воздвиг и зачем. Местные старики рассказывали, что этот дом давно обжит не людьми, а нечистыми силами — домовым, что поселился тут и не пустит никого под свою крышу.

По вечерам, когда небо еще не было совсем темным, а свет луны только начинал играть на темных ветвях деревьев, в доме слышались странные звуки. Ставни, старые и скрипучие, иногда хлопали, как будто кто-то тяжело входил или выходил, хотя ни один человек не подходил к дому. Внутри могло быть тихо, а потом вдруг — вдруг раздавался странный вой, похожий на стон старика, который страдает от боли. Иногда послышался хруст, как если бы кто-то двигал старые, тяжёлые вещи по полу. А однажды, когда прохожие заглянули в окно, на стенах дома они увидели мелькание странных теней — черные фигуры, что будто бы танцевали по пустым комнатам.

Но страшнее всего было то, что никто не знал, кто живет в этом доме. Все боялись подходить ближе, чтобы не встретиться с тем, кто хранит эту забытую обитель. Местные женщины говорили, что даже если очень уж надо, то лучше обходить этот дом за версту. Мужики по ночам вообще старались не выходить на улицу, потому что часто слышали странные звуки, и каждый, кто пытался заглянуть в окно, говорил, что видит лишь пустую тень.

Но однажды в деревню пришла бедная семья. Из другой деревни, где совсем недавно вспыхнул огонь, и огненная река забрала всё. Муж с женой, да дети маленькие, с узелками в руках и горьким ощущением утраты. Всё сгорело, не осталось ничего, кроме пустых руин, в которых когда-то был дом.
Люди в деревне сочувствовали, но на их предложения помочь семья отвечала только усталостью и тревогой. Были они добрыми и честными, не просили много, лишь спрашивали, где можно перезимовать, пока не соберут силы на новое начало.

— Где-то же должно быть место, где переночевать можно, — говорили они. — Мы не ленивые, мы работать будем, строить новый дом, только вот нужно где-то пережить зиму, а так уже нечем даже крыши над головой накрыть.

Тогда один старик, которого местные давно считали мудрым, сказал им:
— Есть тут одно место, — он кивнул на пригорок, где темный дом стоял. — Но не советую вам туда идти. Не ходите. Все боятся его. Даже старики, да и мужики тоже.

Муж, взглянув на жену и детей, отмахнулся:
— Почему не попробовать, хоть шанс есть? Может, нам удастся найти пристанище.
Жена, конечно, насторожилась, но, видя, как решительно настроен муж, все же согласилась. Дети притихли, чувствуя, что случится что-то важное, и с тревогой смотрели на папу. Семья отправилась к дому на пригорке.

Когда они подошли, ночь уже совсем наступила. Луна, скрытая за облаками, едва пробивалась через них, а вокруг царила такая тишина, что слышались даже шаги их ног по сухой траве. Дом стоял перед ними, как тень, едва видимая в сумерках. Ветер скрипел ставнями, и оттуда доносился слабый, будто притушенный стон. Птицы, по каким-то непонятным причинам, не пели. Ветер не дул в лицо, а тихо обвивал их, как невидимые руки.

Муж остановился и обернулся к семье
— Это дом, может, он и стар, но для нас он лучше пустых улиц. Мы постучим, может, кто-то откроет.
Жена с детьми поежились, но молчали. Стало так холодно, что их дыхание превращалось в маленькие облака. Муж подошел к окну дома, слегка прищурив глаза, и постучал в стекло — тихо, не сильно, но уверенно.

— Хозяин или хозяйка , — сказал он, отступив на шаг назад, — я пришел с семьей. Нам негде жить. Примите нас. Мы будем вам благодарны за крышу и теплоту, а то так и останемся на улице.
Тихий звук его стука, казалось, отозвался в мертвой тишине, и только когда мужчина постучал вновь — дверь неожиданно открылась. Мужчина почувствовал, как его сердце снова забилось, и с последней надеждой шагнул внутрь. В комнате было темно, холодно, но странный запах чего-то старого, как затхлый воздух в заброшенных подземельях, сразу обволок его. Слышался лишь тихий шум, как если бы что-то древнее просыпалось, чтобы следить за ним.

Когда дверь закрылась за его спиной, он почувствовал, как влажный холод затягивает его грудь. В этот момент он понял, что пришел не просто в дом. Он вошел в мир, где правила и законы не те, что он знал. И тот, кто был хозяином здесь, не был человеком. Но и не был и вовсе тенью.
— Ты осмелился назвать меня хозяином, — сказал голос, будто исходящий из самой тьмы. — Не уважил бы ты меня — зашел бы с семьей, и до утра не дожил бы. А так ты уважил меня, хозяином назвал. Заходи — живи! Ведь я домовой, вот тебе и разрешаю. Будет у вас всё — и дом, и скотина, всё будет. Заходи.

Дверь открылась, и темная, густая тень приняла их в свои объятия. Стены были холодными, но в воздухе витал странный запах, как если бы само время застыло в этом доме. Муж в последний раз взглянул на жену и детей — они не могли не заметить, как что-то невидимое наблюдает за ними.
— Мы здесь, — сказал муж, хотя сам не был уверен, что они сделали правильный выбор. — Мы теперь дома.

Но в этот момент, когда дверь закрылась за ними, словно вся жизнь в доме будто бы поглотила их, воздух стал тяжелым, а вокруг словно всё замедлилось. Взгляд каждого из них скользил по старым, темным углам, и те самые странные тени начали медленно двигаться, как если бы они оживали.
Домовой, почувствовав свою победу, скрывался в тени. Он был стар, он был силен, и он знал, что только тот, кто осмелится назвать его хозяином, заслуживает права жить под его крышей

Начинает сказка сказываться в темном лесу у синего моря, где царствует рыба-кит. Жила-была Баба-яга. Скучно ей стало, да и заколдовала она пряники сахарные, что змей Горыныч на полдник любит потчевать, так, чтобы плохо ему стало. Но потом Баба-яга передумала, а было уже поздно. Пришла она к лешему за советом. Он её внимательно выслушал и сказал:
— Добудь мне ложки-самоигранки, тогда помогу!

А чего только у Бабы-яги нет: и скатерть-самобранка, и ковёр-самолёт, и путеводный клубочек, а ложечек нет. Пригорюнилась Баба-яга, да и что ей ещё делать оставалось. Это присказка, а вот сказка чередом пойдёт.

В далёком царстве тридесятом государстве загоревал-закручинился змей Горыныч. Две головы его залились в плаче горьком, а средняя всё приговаривала да посылала небу проклятья. Разлились реки от Горынычевых слёз и затопили два государства: царство Дениса-царевича и соседнее государство. Пока Денис-царевич добирался к змею на битву, в соседнем царстве стал народ думать да гадать, как спасти землю от потопления. Три дня и три ночи совещались да в итоге решили, что Горыныч без невесты заскучал, вот и заревел.

Собрали всех молодых девушек и стали тянуть жребий, выпало идти Алёнке Васильевой - дочери лекаря местного, Василия. Собрали ей в котомку приданое: салфетки кружевные, рушник расшитый на свадьбу со змеем да ложки расписные. Дали в дорогу пирогов румяных да пряников медовых. И отправилась Алёнушка одна.

Долго ли коротко шла Алёнка через леса тёмные, через реки быстрые, через горы острые. Все лапти истоптала, исхудала вся, но к еде из котомки не притронулась: все на свадьбу к змею несла, чтобы задобрить да народ людской спасти.

Вдруг видит - море, а на берегу избушка на утиных лапках стоит. А в избушке свет горит. Стучала, звала Алёнка, никто не ответил. Тогда прилетел к ней воробей и говорит:
— Алёнка-Алёна, дай мне кружевную салфетку. Я в гнездо её положу. Детям моим тепло и красиво будет.

Пожалела Алёнушка деток воробья и отдала ему все салфетки. А воробей на прощанье прочирикал:
— Избушка, избушка, на утиных лапках вертушка, встань к морю задом, к Алёнушке передом!
И развернулась изба, а на пороге оказалась старуха. Нос горбом, в руках чугунок с молоком, юбка из заплат надета на халат.
— Здравствуй, девица, здравствуй, красная, — прохрипела старая, — заходи в гости. В бане тебя попарю, ужином накормлю.

Поклонилась Алёнушка бабушке да молвила:
— Спасибо вам, но нечем мне отплатить.
— А как же ложки твои расписные, волшебные? Жадничаешь для бабушки?
— Да как же волшебные? Обычные ложки, сама вырезала и расписывала, — удивилась Алёнка.

Но Баба-яга вдруг хлопнула да сказала:
— Ложки без ладошки сыграйте что гармошки, весело-чудесело на радость нам с Алёнкой!
И вмиг ложки заиграли, вылезая из котомки. Да так заиграли, что весь лес вокруг моря встрепенулся. Даже мишка косолапый пришёл послушать и протянул Яге корзинку с малиной.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В это время Денис-царевич в Кощеево царство забрёл. Да сам он не знал, куда его судьба привела. Идёт Денис, а вокруг ни души — одни скалы да гнилые деревья. Вдруг видит — на полянке среди холодных камней сидит тощий старик и греет руки у костра. А взгляд у него злой и голодный. Не испугался Денис-царевич, подошёл к старику:
— Здравствуй, старче. Нужна ли помощь какая?
— А что у тебя за душой есть? — проскрипел железными зубами старик-Кощей.
— У меня только хлеб ржаной да меч булатный, — и протянул Денис-царевич последний ломоть хлеба.
— Спасибо тебе, мил человек. Чую, тебе совет добрый нужен. Ступай к Кикиморе на болото топкое. Есть у неё ковёр-самолёт. Он доставит тебя к змею окаянному.

Пока Денис-царевич благодарил Кощея и добирался до Кикиморы, Алёнушка подарила Бабе-яге ложки, да в баню пошла. В тот час, как Алёнка парилась, Яга к Лешему пошла. Да ложки-самоигранки отнесла. Вернулась Баба-яга уставшая, но с кувшином. Кувшин под лавку поставила, а сама на печь залезла и там уснула.

Утром, пока бабушка спала, прибралась Алёнушка в избе да завтрак приготовила. Собравшись, поспешила Алёнка снова в путь-дорогу дальнюю. Но Баба-яга проснулась и заметила, что все плошки перемыты, а на столе - гора блинов румяных да в дырочку. Достала тогда Яга из-под лавки кувшин и сказала:
— Уважила ты меня, девица-красавица! Знаю я, куда ты путь держишь. Дам тебе совет. До Горыныча надо будет через море добраться. Позови рыбу-кита. Она быстро тебя доставит, куда надо.

Протянула Баба-яга Алёнке кувшин:
— Вот тебе три волшебных окуня. Первого пусти в воду, чтобы рыба-кит тебя до острова змеева довезла. Второго — чтобы подождала. Третьего — чтобы обратно вернула. Рыба-кит хитрая, будет просить тебя другую плату, но ты не отступай, держи своё слово. Ослушаешься меня, беды жди!
Поблагодарила Алёнушка Бабу-ягу да в путь отправилась.

Денис-царевич в то время как раз к Кикиморе пришёл. Помог ей пни гнилые выкорчевать да деревья старые с болота убрать.
— Благодарствую, добрый молодец, — сказала Кикимора, — вижу силой ты богатырской одарён. Помоги ещё моей сестрице, Бабе-яге. Конь у нее богатырский сбежал. Живёт Яга у моря синего, туда коня и приведи. Она тебя ковром-самолётом за нас двоих одарит.
Попрощался Денис-царевич с Кикиморой да и отправился искать коня богатырского.

В это время Алёнушка остановилась около моря да стала кликать рыбу-кита. С третьего раза только приплыла рыба:
— Чего тебе надобно, девица?
— Мне на остров змеев добраться бы. У меня и плата есть, — Алёнка показала одного окуня.
— Так мала плата. До острова далеко плыть, много силы волшебной тратить. Не хватит одной-то рыбки, — вздохнула устало рыба-кит.
— Так у меня больше нет.
— А как же пирожки румяные да пряники медовые в твоей котомке? — рыба-кит хитро прищурилась.
— Это жениху моему, змею Горынычу. Так повезёшь? — Алёна сделала вид, что собралась уходить.
— Ладно, договорились.

Алёнушка забралась на спину рыбе-киту и бросила первого окуня в воду.
Рыба-кит взмахнула хвостом один раз — берег скрылся из виду. Взмахнула второй раз — буря всколыхнула море. Взмахнула третий — оказалась Алёнушка на острове змеином.

Глядит — по середине острова гора, на горе пещера, а в пещере рёв. Текут из пещеры ручейки в море да столько их, что не пересчитать и за всю жизнь. Дала Алёнка рыбе-киту второго окуня да наказала ждать её прихода. "Хоть весточку родителям отправлю, что добралась до змея и успокоила его", — подумала Алёна и стала взбираться на гору.

А Денис-царевич в то время коня всё искал. Ходил-бродил в лесу тёмном. Вдруг слышит громкий шелест крыльев. Пошёл царевич на шум. А там коршун напал на гнездо воробьиное. Прогнал тотчас Денис-царевич коршуна, спас воробьиное семейство. Воробей отдышался и сказал:
— Знаю твоё дело, Денис-царевич. Коль ты нас от смерти спас и я помогу тебе. Конь богатырский на горе у моря пасётся. Вот тебе яблоко, протяни коню, он сам к тебе пойдёт.
Поблагодарил Денис-царевич воробья и всё сделал, как тот велел. Поймал коня богатырского и отправился к Бабе-яге.

Алёнушка в то время на гору змеиную забиралась. День забиралась, второй, третий.
Наконец-то нашла вход в пещеру. Зашла она и видит — змей сидит и плачет, качая левую щеку одной из голов.
— Здравствуй, змей Горыныч. Что за горе с тобой приключилось?
Но змей всё плачет и не отвечает. Подошла тогда Алёнка к нему, обняла, погладила и спросила ещё раз.
— Зууу-уууб болии-иии-ит, - заревел змей Горыныч.
— Так я дочка лекаря, меня батюшка своему ремеслу научил. Дай я посмотрю, может и помогу чем, — предложила Алёнка.

Алёнушка зуб Горыныча и стала лечить его. Приложила она к больному зубу кусочек прополиса — пчелиного дара, приготовила шалфей и наказала прополоскать отваром пасть Горынычу. Прошла боль зубная, повеселел змей да и уснул от усталости под Алёнушкину колыбельную. Поняла Алёнка, что невеста Горынычу не нужна и задумала домой уходить. Но вдруг вышел к ней царевич красоты неписаной, стати невиданной. И замахнулся мечом булатным над головой Горыныча. Взмолилась Алёнушка:
— Не губи, добрый молодец, змея! Не от злости Горыныч землю затоплял. Зуб у него болел.

Прислушался Денис-царевич к Алёнушке да и молвил:
— Гляжу, ты девица умница-разумница, хочешь быть моею женою и помогать мне царством управлять?

Согласилась Алёнка. Отдала она рыбе-киту третьего окуня и отправила весточку родителям и приглашение на свадьбу, да и поехала на ковре-самолёте в царство Дениса-царевича. И был пир на весь мир. И Баба-яга была на том пиру. И Леший был, ложками стучал-играл. И Горыныч был, от радости плакал, чуть всех гостей не потопил. Я сам у них на пиру был. Квас пил, пряниками закусил! Обо всём разузнал и вам рассказал.

Деревня, где жил Ерёмка, на лубочную картинку походила: белёные деревянные дома с резными голубыми ставенками, радующие буйным цветом палисадники, растущие вдоль дворов яблони с грушами, мирно разгуливающие коты с собаками… Каждый своим делом занимался: кто кузнечным, кто плотницким, кто вышивкой, кто пряжей, а кто пшеницу сеял да собирал. По вечерам девицы песни пели, парни на гармошках играли, вместе хороводы водили. Одна из девушек любила детей сказками да небылицами занимать: вкруг неё всегда много мальчиков и девочек собиралось. Иногда и взрослые с интересом подходили. Послушают-послушают, покачают головами, дивятся: откуда наша Славя́нка (так звали девицу) всё это знает? В перерывах между сказками детвора, бегающая стайками от одного дерева к другому, пазухи льняных рубах сочными плодами набивала. В это время года тихо было, ясно, но порой прозрачное голубое небо за тёмными тучами пряталось. Брызгал не долгий, но сильный дождик. Дети под широкие кроны деревьев разбегались – те даже взрослого человека укрывали. «Чур…» – груши-яблони шептали, пряча всех под своими ветками, чтобы ни одна капля на светлые головушки не упала.

А поверх туч огромные серебристые птицы кружили, зорко добычу выглядывая… В чистом небе не летали – метких охотников боялись. Те днём и ночью высматривали опасность с высоких башен, которые по краям деревни стояли. Как солнышко показывалось, дети тут же из убежищ высыпали. Трясли низко свисавшие ветви, с восторженными криками груши-яблоки собирали. Деревья листиками шуршали, опуская ветки всё ниже и ниже, особливо, когда опасность малейшую чуяли. Иной раз друг с другом сплетались, будто вести различные передавали – так они резвящихся ребятишек оберегали.

***
Девица с коромыслом, проходя мимо, одного из сорванцов звонко окликнула: «Ерёмка, братец, ты уж не шали! Сбегай домой, отнеси груши-яблоки и айда мне помочь у колодца!» – «Славушка-Славянка, – ласково отозвался мальчик с белыми взъерошенными волосами и веснушками во всё лицо, – конечно, помогу!»

Как набрали воды, мальчик к своим побежал, а Славянка неторопливо ступала, боясь набранную водицу расплескать. Говорят, много плакать будешь, если колодезную воду разольёшь. Дома с делами закрутилась: печь натопила, щи-кашу сварила, блинов напекла, полы подмела да помыла, цыплят накормила. Родителей не видать было: с самой зорьки в поле ушли. Как управилась, к окошку с вышивкой села – и светлее, и за Ерёмкой присмотреть. Глядь, а на улице нет никого! Из дома выскочила, туда-сюда кинулась. Только груши-яблони стонут: «Гуси-Лебеди были, охрана заснула, не доглядела… Сизый туман на неё напустили… Всех детей отбили, только двоих упустили…» – «Кого унесли, кого забрали?» – взмолилась Славянка, перед самой старой яблоней на колени падая. «Алёнушку с Ерёмкой, – тихо прошелестело дерево, указывая, в какую сторону детей унесли. – Возьми моё яблочко, какое больше нравится, оно тебе путь-дорогу укажет».

Славянка выбрала самое ровное красное яблочко, к себе прижала. «Ступай в дом, оденься тепло, платок не забудь. Путь неблизкий предстоит, но ты справишься!» – «Спасибо, яблоня, век не забуду!» – поблагодарила Славянка и в дом побежала. Как она ничего не слышала, когда Гуси-Лебеди прилетали? Песни напевала, работу домашнюю делая. Вся в мыслях была: вспоминала, как Иванушка давеча на неё глядел, вместе на праздник осени за стол приглашал… Это означало, что в невесты её выбрал… И вот, братца проглядела! «Не кори себя, – запыхала печь, – найдёшь ты Ерёмку. Только смотри – ни туда, ни обратно по дороге не разговаривай, не то ворожбу сизый туман напустит. И родителей, и брата забудешь… Кота Ваську с собой возьми, он на вопросы за тебя отвечать будет. Его никакое колдовство не возьмёт!» Кот сидел на широкой дубовой скамье да умывался. Услыхав слова печки, в корзинку запрыгнул и сказал человеческим голосом: «Я готов!» – «Ох, всегда молчал, а тут заговорил!» – подивилась Славянка.

***
Тепло оделась, как ей яблоня наказывала, взяла корзинку с Котом и в путь-дорогу отправилась. Шарик, Пёс сторожевой, вслед увязался. Просила его Славянка остаться дом охранять, он ни в какую. Молча сзади идёт, принюхивается, а обратно не ворочается. Смирилась девица, побежала, куда яблочко указывало. Дорога через густой лес шла. Страшно было, темно. Разлапистые ели не пускали Славянку, острыми иглами пытались в руки-ноги вонзиться, тормозили её. Пауки красными глазищами сверкали, пытаясь в липкой паутине запутать. Яблочко и здесь помогало: указывало, куда ногой ступить лучше. Кругом звуки разные раздавались. На каждый отозваться хотелось, спросить: «Кто тут?» Но помнила Славянка строгий наказ печи.

А что Кот? Он спокойно в корзинке лежал, то ли спал, то ли притворялся, чтобы пешком не идти. Тут сзади громкий хруст раздался. В страхе девушка к дереву прижалась… К ней подошёл огромный Серый Волк. «Куда путь держишь, девица красная?» – миролюбиво спросил, носом потягивая. «Куда-куда – далече!» – раздался голос из корзинки. «О, кто это у тебя»? – удивился Волк. «Кто-кто – Кот Василий! Я за старшего – нельзя ей говорить». – «Да, верно, нельзя в нашем лесу людям разговаривать, мигом прошлое забывают. Как младенцы становятся». – «Если знаешь – чего спрашиваешь?» – Кот из убежища вылез, неторопливо потянулся, хвост полосатый распушил, о подол синего сарафана Славянки потёрся. А та к Волку приглядывалась. Зверь всё же. Шарик как вкопанный стоял, готовый при случае хозяйку защитить. Волк делал важный вид и не обращал на него внимания.

«Мы пропавшего братца Славянки ищем, Ерёмкой зовут. И девочку по имени Алёнушка, они вместе играли. Их Гуси-Лебеди унесли», – ответил за всех Василий. «Да, те еще охотники! У Бабы-Яги молодильные яблоки закончились, так она вместо них детей на жаркое хочет приготовить. Вот Старая! – и Серый куда-то вверх лапой пригрозил. – Идёте верно, но медленно. Садитесь ко мне на спину, я вас через лес перевезу». Кот первым запрыгнул, Славянка с Шариком вслед за ним. Схватились за жёсткую шерсть Волка и помчались на всех парах. Деревья перед ними расступались, ни одной ветки не задели. Стало ясно, кто истинный хозяин таёжного леса!

***
Долго ли, коротко ли скакали, путники не заметили, прикорнув на спине Волка. Только с первыми лучами солнца из чащи выбрались. И на опушке избушку на курьих ножках увидали. Волк остановился. «Всё, добрались. Чем мог, тем помог. Дальше – сами!» Славянка в знак благодарности обняла Волка. «Если что – обращайся», – важно сказал Кот. «Да, мне как раз помощник нужен, – и Волк на Шарика выразительно глянул.  – Волчица моя у родни загостилась, а Волчата одни, пока я владения обхожу…» – «Кто – я? Нянькой?» – возмутился Пёс. Девушка на Шарика долго, просительно посмотрела, и тот согласился. Как договорились обо всём, Серый с Шариком в лес умчались.

Присели кот с девицей на затоптанную траву, стали наблюдать. Куриные ноги время от времени почёсывались, что-то стряхивали с себя. Избушка чихала, кашляла, когда на неё вороньё садилось. К лесу то одним, то другим боком поворачивалась. Тут оба заметили, как на трубу Кот чёрный с белой грудкой залез. У Васьки глаза заблестели, и Славянка поняла, что на крыше не Кот, а Кошка сидит. «Пойду, обстановку разведаю», – предупредил Васька и важной походкой к избушке направился. По возвращении Кот доложил: «Дети в доме, их там семеро. Видимо, по соседним деревням нахватали. Повезло, избушка простыла, и Яга по причине этой печь не топила, чтобы Теремок её от дыма совсем не раскашлялся. План таков: Кошку Мурку беру на себя – отвлеку её. А ты в дом беги, пока Яги нет, детей освобождай и айда в лес!»

Так и сделали. Дом снаружи на огромный тяжёлый засов запирался, ключ под ковриком лежал. Открыв дом, из него дети высыпали. Славушка братца всё по голове гладила, приговаривая: «Наконец-то я нашла тебя!» – и на полуслове девица замолчала. Подскочил Васька: «Ей же разговаривать нельзя, пока домой не вернёмся, а она на радостях, видишь, как… Ладно, дети, за руки Славянку берём, в лес бежим и договариваемся, что молчать будете!» Кот взял у девушки яблочко, которое она в кармашке сарафана держала, впереди себя бросил. «Вася, а как же я?» – окликнула Мурка. «Давай с нами! – Васька в знак согласия лапой махнул. – Ты только дверь на засов закрой, чтобы Яга не сразу пропажу заметила!»

Как до леса добежали, из чащи Серый Волк выскочил. Кот всех успокаивал: «Это знакомый наш, не надо бояться! Он меня слушается!» – хвастался Васька. Дети окружили Серого. «Всех не могу взять!» – сокрушался Волк. «У нас со Славянкой беда, – перебил его Василий. – Заговорила она. Ворожба на неё напала!» Волк посмотрел на девицу и только сейчас заметил её глаза. «К Лешему надо, как можно скорее! Он своими грибами-ягодами вылечит! Кот, ты с детьми оставайся. Идите, куда яблочко поведёт. Шарик с моими Волчатами скоро вас догонит. А я с девицей в другую сторону, пока ворожба ею полностью не завладела!»

***
Так и разошлись. Долго ли, коротко ли Волк со Славянкой скакал. Дорогу им поваленное дерево преградило. «Чу!» – раздался глухой рык. Волк как вкопанный встал. «Леший, ты что пугаешь? Змеем-Горынычем решил притвориться? Нам срочно помощь твоя нужна. На Славянку колдовство Старая навела. Без тебя никак не справиться!»

Одно из деревьев ожило: задвигалось, ветвями и хвоей зашевелило. Затем встряхнулось, заохало… и перед ними чудище зелёное показалось. На голове вместо шляпы старый пень с росшими на нём грибами красовался. Это был Леший. К девице подошёл, веки её открыл, головой покачал, губами зачмокал, зашептал что-то… Затем свистнул, и на заросшую мхом ладонь его птичка-невеличка села.

Та птичка в клюве веточку держала. На веточке ягодки чёрного цвета висели, пряные, блестящие. Леший взял одну, пожевал-пожевал да выплюнул. Подумал-подумал, шипящий звук издал. На него змея приползла, держа хвостом цветок алого цвета. Леший от цветка лепесток один попробовал. Головой качнул, в ладоши хлопнул. Целый рой диких пчел прилетел. Каждая пчела в хоботке нектар хвойный принесла. Собрав его, Леший вместе с ягодами, лепестками и грибами смешал, подул слегка и размял в порошок. Понюхав, несколько щепоток перед лицом Славушки бросил. На пень присел, потный лоб вытер. «Уф, устал, – наконец заговорил Леший. – Трудный случай – тройным колдовством Старая обнесла. Ничего, справился…» Деревья, верхушек которых не видать было, шумели, ветви качались, осыпая сверху иголками и кусочками коры. Где-то Филин заухал. «Цыц, сказал!» – Леший на него мохнатым кулаком затряс. Воцарилась тишина.

Тут Славянка глаза открыла, не понимая, где она и что с ней. Волк вкратце рассказал, что все живы и вместе с Васькой и Шариком в деревню добираются. «Ох, надо Кикимору позвать, чтобы Гусей-Лебедей заморочила…» – Леший тревожно головой качнул. На его протяжный свист голубые бабочки с искорками на крыльях прилетели. Леший что-то пальцами им показал, и они исчезли вскоре. «Передал Кикиморе, что делать. Хоть на время поможет – навсегда от злобных птиц не избавит, но время у вас появится!» Славянка в знак благодарности на запястье Лешего свои красные бусики надела, что отец ей подарил. Засмущался он, но подарок принял. На всякий случай оставшийся волшебный порошок в холщовый мешочек высыпал и девушке отдал. Попрощались. Волк со Славянкой помчались путников догонять.

***
Дети брели по густому лесу медленно, помогали друг другу, время от времени вверх смотрели, боясь хлопанье крыльев услышать. Но деревья так густо росли, что и маленького кусочка неба сквозь них не виднелось. Тут навстречу маленький Медвежонок вышел. А где Медвежонок, там и мама его рядом будет. Вскоре рык медвежий зычно раздался. Неожиданно для всех Шарик стряхнул с себя наездников кошачьих и на переговоры к Медведице направился. Вернулся довольный. «Как ты с ней поладил?» – удивлялся Кот. «Мы, собаки, – братья с медведями, на одном языке разговариваем! Вот и договорились мирно: каждый своей стороной идёт». Дальше пошли. Тут и Волк со Славянкой подоспели. Все кинулись обниматься, радовались, что ворожбу с неё Леший снял. Она молчала при этом – помнила, колдовство может вновь одолеть. Уж домой доберутся, там и наговорится вдоволь!

Серый, присев рядом с самым высоким кедром, завыл. К нему самый маленький мальчик, Алёшка, подошёл. Спросил тихонько-тихонько, чтобы туман его не расслышал: «Волчок-Волчок, ты чего плачешь?» Тот ответил: «Не плачу я, Волчицу свою зову, вас всех до дома довезти поможет». Вскоре Волчица прибежала. Так до окраины леса и добрались – сели на Волков, взявшись за густые загривки, чтобы не упасть. «Из леса не выходите, пока не осмотритесь, – предупредил Серый. – Здесь Гуси-Лебеди схватить могут! А мы обратно, к себе. Если мужики с деревни волчью стаю заметят, нам несдобровать!»

Кот подошёл к Волку, в знак благодарности лапу протянул. «Век твоей помощи не забудем! Без тебя бы не справились!»  – «Да и вы мне с моими Волчатами подсобили! Шарика совсем за своего приняли», – Серый в сторону головой кивнул, где Пёс с его малышами игрался. На том и попрощались, обнявшись напоследок.

***
«Я первым пойду, на разведку», – сказал Кот Василий. «И я с тобой!» – отозвалась Кошка Мурка. Над деревней тёмные грозовые тучи висели, а над ними Гуси-Лебеди роились. Боялись они охраны, ниже облаков не опускались. Ждали, когда Баба-Яга на всю округу сизый туман напустит. «Мурка, ты чего помогать вызвалась, ведь всю жизнь со Старой жила?» – спросил Кот, но тут же был схвачен чьей-то костлявой рукой. «Какая я тебе Старая?» – раздался скрипучий голос. Тут Васька понял, что Мурка – вовсе не Кошка, а настоящая Баба-Яга! «Вот ведьма! – пищал Кот. – Ты чего всю дорогу притворялась?» – «Это ты, полосатый, не заметил, как я в середине пути с Муркой местами поменялась. Она сейчас в моей избушке бока налёживает!» Яга крепко Ваську за шкирку держала. Тут чёрная тень метнулась и на ведьму кинулась. Та, как ужаленная, завопила, Кота выпустила. «Обещала мне, что Василия не тронешь, так опять обманула! – злобно шипела Мурка. – Раньше доброй была: блины с пирогами пекла, молоком поила, гостей привечала! Что с тобой стало? Неужто старость тебя одолела?» – «Ах, чтоб тебя! – плюнула на Кошку Баба-Яга. Мурка замертво свалилась. – Скажи спасибо, что в Мышь не превратила! Полежишь-полежишь, всё забудешь и как ни в чём ни бывало домой побежишь! Ещё о летах моих будет вспоминать!» Васька тем временем обратно к лесу рванул. Понял, что сам Мурке не сможет помочь.

***
Славянка с детьми и Шариком внимательно за сражением наблюдали. Как только Кот вернулся, Пёс около самого высокого кедра присел и завыл. Тучи перестали шевелиться, а на вой Медведи прибежали. Окружили со всех сторон и в деревню повели, охраняя от Бабы-Яги и Гусей-Лебедей. По дороге Мурку подобрали, лежавшую без движения, и дальше двинулись. Ворота деревни были открыты, на сторожевых башнях охрана спала. «Не к добру!» – думала Славянка, понимая, что молчание по-прежнему хранить надо. Похоже, Баба-Яга всё-таки успела всех туманом усыпить. Нащупав в кармане мешочек с целебным порошком, успокоилась. Когда по деревне шли, только груши-яблони встречали, осыпая спелыми плодами. Дети, довольные, подбирали их и ели. Славянка всех в свой дом повела. Знаками наказала оставаться, а Шарику сторожить. На Мурке опробовали действие снадобья Лешего – сработало! Та ожила и стала недобрым словом Ягу поминать: «Ну, Старая! Не вернусь к тебе больше! Некому будет мышей с жабами ловить!» – «Ты чего это с Бабой-Ягой местами поменялась?» – грозно двинулся на Мурку Василий. «Васенька, я всю жизнь с ней прожила, ещё помню её хорошие дела! Обманула она меня, пообещав, что поможет вам!» – «Ох, хитришь ты! – покачал головой Кот. – Ладно, лишних помощников не бывает, с нами оставайся! Айда остальных искать!»

***
Ерёмка возьми да крикни вслед: «Славушка-Славянка, ты в колодце посмотри!» – колдовства сизого тумана он уже не боялся. «А ведь верно!» – подумала Славянка, туда и направились. По дороге яблони с грушами как могли, ветками укрывали, изо всех сил листья расправляли, чтобы Гуси-Лебеди никого не заметили. А если бы и увидели, то схватить не могли. К колодцу подошли, заглянули в него, а воды нет. Мурка в ведро села, цепь её вниз утянула. «Сухо здесь, спускайтесь!» – крикнула Кошка. Славянка с Василием ведро подняли и вслед за Муркой на дне колодца очутились. Удивительно, куда вода подевалась? Из колодца подземный ход вёл. Кошка во всю прыть по нему бежала, и девица с котом еле-еле поспевали. Так и вышли к реке. Посредине неё Водяной стоял, воду пил. Огромным был, словно пузырь мыльный. «Понятно теперь, где вода! – воскликнул Васька. – Вот бы он на Гусей-Лебедей воду выплеснул! Крылья у них намокнут, летать не смогут. Да и остатки тумана развеются!»

К ним Мышь подбежала. На задние лапки присела. «Где помочь? – и в сторону реки засеменила. – Что стоите? Я плавать не умею!» – позвала она Мурку с Васькой. Васька отступил, низко голову опустив. «Ладно, я пойду!» – откликнулась Мурка и на середину реки поплыла, где Водяной без перерыва воду пил. На спине Кошки Мышь притихла. Добравшись, Мышь по Водяному как по дереву вкарабкалась. Доползла до его носа и стала щекотать. Сама при этом схватилась за длинные волосы, что у Водяного из ноздрей росли. Тот чихать стал, да так сильно, что вся выпитая им вода на тучи выплеснулась, за которыми крылья Гусей-Лебедей мелькали. Гуси-Лебеди промокли, на землю сели. Туман тоже опустился. Всё, как Василий говорил. Охрана на башнях проснулась, сети схватила, злобных птиц опутала. Но Баба-Яга не попалась. Видимо, уже давно на метле домой улетела, опасность почуяв. Отовсюду стали люди появляться. Сонный туман всех в домах застал. А родителей Славянки с Ерёмкой – посреди поля. Хорошо, в стог сена успели спрятаться. Река на место вернулась, подземный ход и колодец вновь водой наполнились. Мурка в деревне жить осталась – не хотелось к Яге возвращаться и к новым товарищам душой прикипела.

Славянка и детям, и внукам, и правнукам своим и соседским о дивном спасении жителей деревни сказ свой сказывала. Из него много присказок-прибауток, былин-небылиц, песен-напевов родилось. Из уст в уста, из года в год передавались они всем благодарным слушателям. А после и деревню так назвали – Славянкой – в честь славной русской сказительницы…